Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Карантинное

Карантинное
Весна ходила по городу, пожимая плечами:
Никого! А люди из нор ползли во дворы ночами
Подышать. На луну от тоски и голода тонко выли.
А потом забыли, как жить, застыли, остыли.
Сиротски скулили ветра и сыпал град, как горошек,
Одинокий драный пакет над пустынным бульваром реял.
Безумные дроны слали доносы на голубей и кошек –
Пока не кончились батареи.

На злобу дня

В магазине был. Вожусь с большим пакетом,
Взял себе еды, сухого корма псине.
Что в Ломбардии, мой Постум, - или где там? -
Неужели до сих пор на карантине?

Дева тешит до известного предела -
Ближе к ней не подойти, чем на два метра.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
Ни от туч не заразишься, ни от ветра.

Вот и прожили неделю карантина.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Лучше гречки только гречка со свининой".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Понт шумит за черной изгородью пиний,
Понта шум - он тоже в общем нейролептик.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний,
Пара масок... две перчатки... антисептик...

Ну а медикусам некуда деваться -
Ежедневно палкой лезть в чужие глотки.
Чтоб в Аиде Гиппократу обосраться.
Не понос - так золотуха. Дайте водки!

Душит кашель. Беспокоит поясница.
И по роже подозрительные пятна.
Если выпало в империи родиться,
Надо жить. И не отсвечивать... Понятно?

Про то, что бывает с попаданцами...

«Ну вот, слава те яйца, спровадили!» – сержант Курицын облегченно выдохнул, достал из ополовиненной пачки сигарету, вложил в рот осторожно, чтобы не задеть разбитую губу, щелкнул зажигалкой и с наслаждением затянулся, привалившись спиной к воротам родного отделения и провожая взглядом серый фургон с красным крестом.
Collapse )

и наконец:)

 А вы, собственно, гражданка, какое к этому имеете отношение? - подозрительно спросил сержант, который твердо решил раскрыть серьезное преступление и получить не менее серьезное поощрение за это.
 Фи, господин офицер, как вы могли подумать... - Сержанта передернуло от ее тона, отдававшего дешевой опереткой. В другое время у него нашлось бы, что ответить престарелой фифе, но он был «при исполнении», к тому же приятно, когда тебя титулуют господином офицером...
 Имя, фамилия, отчество... - доставая планшетку, заученно забубнил сержант.
 Мое? - спросила Калерия, по-прежнему в роли grandе-coquette .
 Спасибо, гражданка, мое мне известно.
 Калерия Львовна.... - ответила престарелая обольстительница, и чуть помявшись, как девушка на первом свидании, вполголоса добавила: Горшкова, тут же поправившись: «По сцене - Горжевская!»
 И что вы имеете сообщить по данному делу?
 Видите ли, эта несносная девчонка слишком рано....ну, вы понимаете, о чем я...
Татьяна Петровна навострила уши. У Ирочки внутри все сжалось. Прильнувший к дверной щелке Серж шепотом выругался. Но выложить сержанту свою потрясающую новость Калерии Львовне не удалось. Из вавкинской комнаты раздались вскрики, матерная ругань и грохот переворачиваемой мебели. Дверь распахнулась и выскочил один из милиционеров, чье лицо украшали свежие царапины.
- Это еще что такое?
 Сержант, этот озабоченный совсем с ума спятил! Дерется, как пьяная бомжиха, и словами непонятными ругается!
Из двери выскочил растрепанный, не похожий на себя Вавкин, на котором сзади повис второй милиционер, чья физиономия была украшена здоровеннейшим фонарем. «Обширен мир недугов психических, и чудны проявления их!» - подумал про себя Серж, осторожно приоткрыв дверь и выглянув в щелку, и с облегчением понимая, что дело его - в шляпе, да какое там «в шляпе» - в треуголке Наполеоновой!
В одной руке Экстрасекс сжимал глиняную, явно самодельную, статуэтку женщины с крутыми бараньими рогами, в другой - здоровенный меч-фламберг, в очертаниях которого угадывалась лыжа, любовно покрашенная краской-серебрянкой.
 Именем Великой Матери Астарты и Бафомета заклинаю вас, демоны богомерзкие: покиньте дом сей! Ибо сказано в декларации прав человека... - кровь бросилась ему в лицо, и он тяжело осел на пол. Статуэтка рогатой женщины выпала из его руки и разбилась.
«Мама, я боюсь, забери меня отсюда!» -Татьяна Петровна, не в силах устоять перед таким пламенным призывом своего потомства, схватила Ирочку в охапку и вместе с ней скрылась в своей комнате, предоставив доблестным блюстителям порядка делать все, что им Бог на душу положит. Молодой врач со «скорой» последовал за ней.
Сержант, матерясь сквозь зубы, склонился над упавшим Экстрасексом.
 Зеркало есть? - Калерия Львовна, шмыгнув к себе, услужливо принесла пудреницу. Сержант поднес зеркальце к устам повелителя демонов, но стекло осталось таким же блестящим, как и было.
 Скапустился! Чтоб его!
 Блин! Лоханулись! Мужики, чё делать-то будем?
Сержант забарабанил в дверь к Мусиным: «Медицина! Прикрывай!»
Врачебное заключение гласило: «Инфаркт миокарда в результате сильного нервного стресса, вызванного приверженностью к чуждым эзотерическим учениям, а также сидячим образом жизни, и вредными привычками» (а у кого же их нет?)». А милиция что? Милиция не в курсе, и вообще отношения к этому не имеет, а просто по долгу службы к Петровне на чашку чая заехала.
 Доколдовался, антихрист! - подвела Дарья Федоровна итог несуразной вавкинской жизни.
«Браво, Ирена! - шепотом воскликнул Серж. - Брависсимо!», - и сделал локтем и коленом классический американский «Йес!».
Тело увезли в морг на той же «скорой помощи». Сержант и его подчиненные, с совестью, очищенной умной бумаженцией на неразборчивой латыни и остатками Сержева пива, тихо и благополучно покинули место происшествия. В квартире воцарилась небывалая доселе тишина...
Ирочка на некоторое время превратилась из «рано созревшей нахалки» в юную мученицу и воплощение добродетели, а Калерия Львовна приобрела репутацию клуши-кликуши, приписавшей невинному созданию собственные черные мысли. «Ирка-то девка правильна! Эт вон у артистки с погорелого тиятру три вальта вразбег!» - вещала Дарья Федоровна, излагая происшедшее синедриону старух. Напуганная и сконфуженная мадемуазель Калерия теперь на каждом углу утверждала, что «в этой девочке что-то есть», при этом стараясь держаться подальше и от Мусиных, и от Сержа.
Серж, усердно давя на все доступные ему педали, уже видел себя владельцем двух комнат, причем одна - с балконом, а в перспективе - уютного отдельного гнездышка, куда при случае и даму не стыдно пригласить. Но хрустальные мечты опять разбились о непредвиденные обстоятельства.
«Ничьей жилплощади в природе не существует, равно как и ничьих денег» - с порога заявила Виолетта Марковна Гольдберг, ближайшая родственница, а следовательно, законная наследница гражданина Вавкина В.М., на редкость вовремя опочившего.
Боренька Гольдберг, любимый племянник покойного, юный, но уже полнеющий - с папочкиной фигурой - бонвиван, начинающий юрисконсульт, осваивающий тонкости практической юриспруденции под бдительным надзором папочки и мамочки, получил наконец отдельную от предков жилплощадь, да еще и с балконом.
«Выше нос, Ирен! Мы все равно свое возьмем! - говорил своей юной наперснице Серж, утешая, в основном, себя.
Так оно в свое время и произошло. Через некоторое время шестнадцатилетняя, но уже вполне расцветшая красавица Мусина И. Ю., с блеском воспользовавшись уроками и помощью старшего друга, имела честь объявить широкой общественности о своем грядущем превращении в мадам Гольдберг-младшую - технология была отработана. Виолетта была не в восторге от этого скоропалительного союза, равно как и от необходимости решать жилищные проблемы новобрачных и сватьи, но «счастливо обретенная» невестка внушала ей невольное уважение: это было существо одной с ней породы. Софья Соломоновна, познакомившись с новой родственницей и узнав от совершенно потерявшего голову внука историю его знакомства с мадемуазель Мусиной, долго и сосредоточенно молчала, а затем изрекла, наставительно подняв палец: «Это - Гольдберг. Это таки да». А то, что изрекала Софья Соломоновна, обжалованию не подлежало.
Новобрачных удалось весьма прилично устроить.
Виолетта Марковна, женщина интеллигентная и тонко чувствующая, умела ценить красоту во всем. В том числе и в мужчинах. В положенный срок она заняла достойное место в гареме красавца артиста. Серж превзошел самого себя, и в результате перебрался из ТЮЗа в Драму и стал наконец владельцем вожделенной недвижимости - пусть и не новой, но в хорошем состоянии.
В общем, душа Вавкина, вырвавшись из постылого тела туда, где ей с самого начала и следовало обитать, оказала изрядную услугу всем, включая и своего обладателя. С его смертью в окружавшем его маленьком мирке воцарился порядок, как будто вскрыли нарыв, или удалили занозу.
И только иногда Ирина Юрьевна Гольдберг, студентка факультета лингвистики престижного университета, с легкой грустью вспоминала, что она так и не разглядела как следует, как делается колдовство...