anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

Category:

Еще тампловский в некотором роде преслеш:)

…В лангедокском приорстве Храма в Тулузе тянулось повечерие. Дольше обычного тянулось, к великому неудовольствию господ рыцарей, которых давно уже заждались – кого постель, а кого и красотка в тихом переулке за стенами монастырскими. Отец капеллан давно уже хрипел и покашливал, вконец голос посадил и со страхом думал о грядущей заутрене – но, поймав тяжелый взгляд приора, с обреченным видом затягивал очередной псалом во славу Пречистой.
Судя по всему, приор елико возможно оттягивал миг, когда нужно будет отходить ко сну. И в глазах приора, когда он окидывал взором церковь, было замечено нечто похожее на… страх. «Это еще что такое?» - переглядывались украдкой молящиеся.
А когда тянуть далее стало уже и вовсе ни с чем не сообразно, и приор нехотя – ох, как нехотя! – кивнул, и капеллан, вздохнув с облегчением, прохрипел наконец-то «Ite, missa est…», тогда… О-о-о… Лаир жестом поманил двух своих неразлучных спутников, Гонтрана д’Эрнесе и Бернара де Мо, что, как всегда стояли от него по обе стороны, картинно выпрямившись во весь рост и с рожами постнее капустного рассола. И сказал – тихо, но кто прислушивался, тот услышал: «Братья, не угодно ли вам сейчас пойти и разделить со мною бдение молитвенное?». И голос его подрагивал – и явно не от вожделения нечестивого — ведь не вовсе же круглым дурнем был де Нарсе, чтобы вот так звать к себе сразу двоих! — а все от того же страха. Тут уже слегка приподняли брови и те из братьев, кого, казалось бы, уже ничем удивить было нельзя.
Нет, ну что до Роланда Лаиру далеко и что в Утремэ от него проку было – как от петуха на соколиной охоте, про то в приорстве знали все вороны на колокольне. Но чтобы мессир приор, аки дитя малое, боялся ложиться спать без нянек?! Это, сеньеры мои, было что-то новенькое!

Поставив на подоконник толстую свечу в оловянном подсвечнике в виде рыбы с разинутой пастью, Лаир закрыл дверь. Постоял, держась за ручку, будто припоминая, не следует ли еще чего-нибудь пойти и сделать. Потом решительно обернулся. Бернар и Гонтран выжидающе смотрели на него.
-Помолимся, братья.
-Во имя Божье, мессир, - нестройно ответили оба рыцаря.
Приор опустился на колени перед Мадонной в нише – маленькой деревянной статуэткой в голубом платье, расшитом жемчугом. Оба сомолитвенника последовали его примеру.
- Ave, Maria, gratia plena…
Бернар и Гонтран украдкой переглянулись за спиной у Лаира: «И что это ему сегодня взбрело в голову?»
- Dominus tecum: benedicta tu in mulieribus…
В ответ на вопросительный взгляд товарища Гонтран ткнул пальцем в окно, жестом показал: ставни закрыты. Состроил удивленную мину: и чего бы ради закрывать окно в такую теплую и ясную летнюю ночь? От кого? «Понятия не имею!» - покачал головой и пожал плечами Бернар. Оба успели сделать вид, будто полностью погружены в молитву прежде, чем Лаир обернулся.
- …et benedictus fructus ventris…
И тут – будто лев когтями по ставню: скрынн, скрынн, скрынн!
- Mater Dei!
- Что это, мессир?!
- Нет, ничего… ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostrae…
- Amen! – смеясь произнес кто-то у них за спиной. Обернулись – никого. Показалось, должно быть. Сгинь, наваждение.
- Anima Christi, - стараясь, чтобы зубы не стучали, начал Лаир, - sanctifica me. Corpus Christi, salve me…
Шаги в коридоре. Ближе к двери, ближе…
- Sanguis Christi, inebria me, aqua lateris Christi, lava me, - путаясь в словах, частил приор, а за ним и оба растерянные рыцаря. - Passio Christi, conforta me...
Скрынн, скрынн – железными когтями по двери. Всех троих ледяной пот прошиб.
А из-за двери: «Лишь аббат да приор двое пьют винцо, и недурное…»
Лаир посмотрел на дверь, потом на Бернара – но тот уставился на него глупыми голубыми глазами, круглыми от ужаса, и никак не мог понять, что хочет от него мессир приор. «Болван!» – ругнулся про себя Лаир, сам, прервав молитву, поднялся, подошел на дрожащих ногах к двери, задвинул засов.
«Языку и чреву благо, где твоя излита влага…» - пропело в коридоре – и толкнулось в дверь, раз, другой, легонько так – однако же у ног Лаира стукнулась о пол пара кусочков штукатурки. Де Нарсе, трясясь как осиновый лист, всем телом навалился на дверь, позвал отчаянно, хриплым шепотом – крик застрял в горле: «Гонтран, Бернар! Сюда, ко мне! Ну же!!» - но оба красавчика так и застыли в молитвенных позах, будто статуи святых. А из коридора раздался издевательский смех: «Держи дьявола – кто удержит!».
И вдруг все стихло. Лаир где стоял, там и опустился на колени – ноги у него подгибались. Приник ухом к двери. Тихо. Неужто пронесло? Слава Всевышнему!
- Gloria in excelsis Deo et in terra pax hominibus bonae voluntatis, Laudamus te, benedicimus te, adoramus te… - прерывающимся голосом начал приор.
- Ne permittas me separari a te! – подхватил все тот же насмешливый голос – теперь уже под окном. Распахнулись ставни, жалобно звеня, посыпались стекла, не по-летнему холодный ветер ворвался в комнату и задул свечу. Оба приоровых любимчика сочли за лучшее пасть ниц, уткнувшись физиономиями в каменный пол, выложенный серыми и зеленоватыми плитками, и бесстыдно обратив к небу зады, ни дать ни взять - сарацины в мечети. Лаир, не в силах ни взглянуть на то, что вот-вот должно было появиться в окне, ни стоять уткнувшись лицом в дверь и покорно ожидая удара, обернулся – но инстинктивно прикрыл рукой лицо. И из-под руки, застыв, будто столб соляной, в который обратилась жена Лота, смотрел, как в проеме окна вырастает голубоватая полупрозрачная фигура рыцаря в котте без креста: вот голова появилась – смеется привидение, зубы скалит... вот уже – по грудь… по пояс… и вот, наконец, ночной гость, пригнувшись, вплыл в комнату и, смахнув на пол подсвечник, уселся на подоконник, ногу на ногу.
- Б-б-елый Д-д-дьяв-в-ол… Оп-п-пять…
- А вы ждали кого-то еще, дважды прекрасный брат? А вам, я смотрю, вчерашняя ночь до того понравилась, что вы сегодня решили приобщить к нашим утехам избранных братьев! Ну уж нет, дражайший брат: я – не сарацинский султан, и мне гаремов не надобно, вас одного за глаза хватит! Но уж с вами, дружище, я рассчитаюсь сполна…
Когда же призрак, вдоволь насладившись представшим ему зрелищем, наконец поднялся и нарочито медленно подошел и положил Лаиру на плечо тяжкую свою полупрозрачную длань в перчатке кольчужной, голубоватой и мерцающей: «Ну же, иди ко мне, красавец…», – обоих неразлучных спутников мессира приора будто ветром лихим выдуло в распахнутое окно. Потом ни тот, ни другой, потирая синяки, вытаскивая занозы и смазывая оливковым маслом ободранные бока, ладони и коленки, хоть убей не могли толком припомнить, как очутились: Гонтран – в исповедальне, замотанный в занавеску, а Бернар – в конюшне, в стойле у Дора Второго буланого.
Зато малыш Венсан, приоров оруженосец, очень хорошо запомнил, как проснулся среди ночи оттого, что бухнулся рядом с ним на солому рыцарь, и прохрипел пересохшим горлом: «Подвинься!», и зарылся в солому, и дрожал всем телом так, что чуть не конюшня ходуном ходила, а Дор спросонья заржал и взвился на дыбы, чуть стойло не разнес и их обоих не растоптал, и пришлось Венсану вместо того, чтобы мирно спать, как в это время подобает всем добрым христианам, чуть не до рассвета сперва взбудораженного коня оглаживать да успокаивать – а с этим зверем попробуй-ка, управься! Хоть бы и четверо оруженосцев на недоуздке повисли – Дору это как пух от одуванчика! - а потом от гостя ночного нежданного отбиваться, приорова любимчика, который все просил, чтобы Венсан рядом с ним лег да руку ему дал! Да еще перед самой заутреней кто-то шатался возле конюшни и распевал, будто в кабаке, что-то про приора, который сам пьет доброе вино, а братию помоями угощает - а мессир Бернар, услышав это, еще сильней задрожал и все бормотал: Белый Дьявол, Белый Дьявол… И мессир Лаир с утра злющий как сарацинский султан…
Все это бедняга Венсан одним духом выложил повару, доброму брату Жаку, когда пришел попросить чуть-чуть оливкового масла, дабы смазать свежие рубцы от Лаировой плетки («Ну и ну! Это за что он тебя так?» - «Да ни за что, мессир Жак, за то, что не вовремя под руку попался!»).
Tags: тамплики
Subscribe

  • Йес!

    Добила сегодня таки последнюю "средневековую" часть Командора! Худо-бедно, конец вдали замаячил:)

  • накорябалось...

    В 1307 году от Рождества Христова это было. Солнце на огненной колеснице вкатило в август. День клонился к закату. В командории Храма в Пуатье рыцари…

  • Надежда попаданца...

    – Гриш! А, Гриш! Ты тут? – заскрипел в замке вагонный ключ, облупленная дверь приоткрылась, и в щель заглянула пожилая женщина – низкорослая и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments