anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

далее

Ибо Вавкин, в придачу ко всем прочим своим странностям, действительно увлекался магией и оккультизмом. Не то чтобы Владислав Маркович всерьез верил во всю несусветную чепуху, наполнявшую страницы всевозможных пособий по прикладной магии, которыми, в соответствии с «духом времени», изобиловал развал на Советской, - нет, он, конечно, был чудиком с крышей набекрень, но не до такой же степени! Умом он твердо знал, что магии не существует. Он играл в магию, как девочки играют в «принцесс», а мальчишки - в «ковбоев», и по-детски, до самозабвения, увлекался этой игрой. Магические ритуалы, воскурения и тарабарские заклинания ненадолго перевоплощали его, смешного, непрактичного, беспомощного против животной ярости мира - в повелителя и демиурга.
Он как мог скрывал свое нестандартное, смешное, пугающее увлечение, прятал «крамольные» книги, проветривал комнату после ритуальных воскурений, тщательно запирал дверь, - но разве можно хоть что-нибудь утаить в коммунальной квартире? Кто раскрыл вавкинский секрет - любопытная Ира, бдительная Дарья Федоровна или вездесущая мадемуазель Калерия - история умалчивает, но только сей факт явился просто подарком судьбы для Сержа, который до этого чуть ли не месяц ломал голову, стараясь придумать Владиславу Марковичу подходящую кличку. Прозвище, хлесткое, обидное, но при этом простое, как внешность обозначаемого им ходячего недоразумения, родилось мгновенно, и столь же мгновенно приклеилось - «Экстрасекс».
То, что Ире изредка удавалось разглядеть, заглянув под каким-нибудь приличным предлогом к Вавкину в комнату, весьма ее интриговало. Она очень даже не прочь была бы порасспросить его о том, кого изображают бронзовые статуэтки на книжных полках, что такое «Роза Мира» и кто такой Сен-Жермен.
Но завести разговор с отверженным значит рисковать, что тебя самого отвергнут. Да и что сказал бы язвительный Серж, если бы увидел свою подружку мило беседующей с недотепой-архивариусом? И как, в конце концов, воспринял бы неуклюжую попытку Иры к сближению сам Вавкин, замкнутый, осторожный, всех сторонящийся? Поэтому Ира просто хихикала в кулак и вертела пальцем у виска за спиной у бедолаги-Вавкина, не упуская, впрочем, случая подстроить ему какую-нибудь мелкую пакость ради забавы и повышения своего рейтинга в актерских глазах. Но однажды ей все-таки выпал случай удовлетворить свое любопытство.
... Когда Ирина мама уходила на дежурство, Серж, заговорщически подмигивая, шептал на ушко своей юной соседке, светившейся от радости: «И снизошел с Небес святой Мунд». В один из таких блаженных дней, точнее, поздно вечером - чудным майским вечером, тихим и теплым, какие изготавливают в небесной канцелярии не иначе, как специально ко Дню Победы по просьбам ветеранов, Ира и Серж сидели на актеровой полутораспальной кровати, застланной зеленым в желтую клетку одеялом. Оба забрались на кровать с ногами и прижались друг к другу, возможно, чуть-чуть нежнее, чем допускается викторианскими правилами, - за неимением веских улик и доказательств, будем считать, что причиной тому был прохладный ночной ветерок из открытого окна. Ирочка хрустела кукурузными палочками, Серж развлекал ее очередной актерской историей, случившейся, якобы, с одним из его однокашников.
 Ну и вот, в пятницу премьера, заходит он в антракте в гримерную, а там под коробкой с гримом записка...
 От нее?
 А от кого же еще, по твоему мнению? Так вот, берет он этот листочек, а там фиолетовым по зеленому: «Муж уехал на выходные на дачу. Жду. Твоя...скажем, леди Х».
 И он пошел?
 А куда ему было деваться, когда после спектакля его в гримуборной поджидали трое в камуфляжах? Даже переодеться не дали, представляешь? Так в костюме и гриме в джип усадили и к ней на дом привезли. Он давай было права качать, мол, как я теперь домой-то поеду - это при шпаге-то, и при плаще, а она: ничего не могу с собой поделать, миленький! Ну вот хочу тебя д’Артаньяном, и хоть ты тресни! А сама... глаза б не глядели!
 Ну, а он что?
 А ничего. Какая разница, думаю... Ну то есть, собрался, настроился, вошел в образ, и сыграл ей на бис сцену из второго акта, - ну, помнишь, там, где Констанс его отправляет в Англию?
 Ага. А что потом?
 А потом пошла импровизация!
 Так! С вами все понятно! А как ты... он домой добрался?
 А вот тут-то, мадемуазель Ирен, и начинается вторая часть Мерлезонского балета! На самом интересном месте - Ан-тракт! Открывается дверь, и входит....
 Муж!
 Именно. Как всегда. Скакаше, играя... свежеполированными рогами.
 Ужас! И что он сделал?
 Если ты про мужа, то он, кроме ора и матюгов, мало что мог сделать, поскольку по документам ему в этом доме принадлежала разве что его лысина.
 Понятно! Тяжелый случай... - произнесла Ирочка, усердно строя из себя «опытную женщину».
 Да, уж. Ну, поорал, выпустил пары, но куда же деваться-то от дорогой супруги, а главное, из обжитой квартиры?
 А..твой друг?
 А друг тихо оделся, в дверь шмыг, и - огородами к Котовскому. Пробирался домой только что не по-пластунски, да еще и благодарил Господа, что дамочке был нужен д’Артаньян, а не Чингачгук!
Зная, что Дарья Федоровна заседает в тайном правительстве старух на лавочке у соседнего подъезда, а Калерия Львовна занята на кухне, актер позволил себе несколько повысить голос.
 Серджио! - Ира, приложив палец к губам, другой рукой многозначительно указала на дверь. - Калерия...
 Тьфу, японский император Херохито! Совсем из головы вылетело! Да она же на кухне...
 Забыл, как она подкрадываться умеет? Я так подозреваю, эта клизма не в театре работала, а в Кегебе!
 Точно, радисткой у Штирлица, - обрадовавшись случаю блеснуть остроумием, подхватил Серж. - Под оперативным псевдонимом Харя Мата. Нет, она когда-нибудь точно допрыгается! О, слушай, идея! Мы с ребятами новогодний капустник про нее смастерим. Представляешь - «Жизнь и приключения начальника службы внутренней и внешней разведки, гениальной и неустрашимой Фекалии Леопардовны де ля Сортир»... да предаст Господь ее имя проклятию на веки вечные!
 Аминь! - смеясь, заключила Ира. Потом добавила: «И ей в презент контрамарочку, с поклоном и в розовом конве... Тсс! Легка на помине!»
 А может, показалось? Сейчас гляну. - Серж на цыпочках подкрался к двери и рывком распахнул ее.
Раздался жалобный взвизг, затем глухой стук: не успев вовремя отскочить от двери, бабка заработала здоровенную шишку на лбу и, не устояв на ногах, с размаху села на пол, больно стукнувшись копчиком. Серж, разразившись хохотом, издевательски-галантным жестом протянул старушке руку, которую Калерия Львовна презрительно оттолкнула. Чтобы подняться на ноги, ей пришлось сперва встать на четвереньки, к вящему удовольствию хохочущего актера. При этом из уст разъяренной и сконфуженной бабки сыпались выражения, менее всего подобающие театральной звезде.
«Голос поберегите, бабуля, а то в Гранд-Опера не возьмут!» - изрек на это Серж самым заботливым и серьезным тоном, изрядно насмешив Ирочку.
Это был удар ниже пояса. Пока актер издевался над бабкиным возрастом и любопытством, она еще способна была терпеть его выходки. Но теперь... Теперь этот вконец обнаглевший моветон замахнулся на святое - на давнюю и несбывшуюся мечту Калерии Львовны: быть настоящей артисткой. Мадемуазель Горжевская, с трудом сдержав слезы, гордо вскинула голову и прошествовала к себе. В бабкиной голове, гудя, как рассерженные шмели, роились планы мести - один другого страшнее и романтичнее. Серж, отвесив ей иронически-почтительный поклон, закрыл дверь на задвижку.
Но привычка, как известно, вторая натура: проходя мимо Сержа, скалившего в хохоте зубы, как довольный пес, Калерия Львовна просто физически не могла не взглянуть краешком глаза, что происходит у него в комнате. Этого мимолетного взгляда ей хватило, чтобы заметить несколько вольную позу и распахнувшийся халатик Иры. Остальное, что было и чего не было, услужливое воображение бабки дорисовало в один момент.
Калерия Львовна, несмотря ни на что, оставалась женщиной, и месть ее была типично женской. Бабка просто набрала номер больницы и нарочито громким голосом - чтобы ее обидчики знали, какая участь им уготована, - поставила Татьяну Петровну в известность о том, где, с кем, и чем в данный момент занята ее дочь.
Отчасти ей удалось добиться своего: Ира ударилась в панику и хотела уже бежать просить у бабки прощения. Сержу стоило немалых трудов ее успокоить.
 Ирена, не вздумай! Не унижайся перед этой ведьмой: она только этого и ждет. Ничего. Сейчас что-нибудь придумаем.
 Что придумаем? Ты представляешь, что мне теперь мамаша устроит? - прохныкала Ира, вытирая слезы.
 А в самом деле: что тут можно придумать?
 Киллера к старушенции вызвать! - ляпнула Ира, скорее от избытка эмоций, чем всерьез.....
 Ага, - подхватил актер, - точно: под видом давнего поклонника, которому было отказано в руке и сердце: камуфляжный фрак, монокль с оптическим прицелом и «калаш», замаскированный под букет орхидей! Нет, амика , - продолжал он уже серьезным тоном. - Наше оружие - наши песни! Отбрехиваться надо, амика. Алиби делать. Убедить Гиппократ Шариатовну, что тут поклеп зело нахальный купно с клеветою бесстыжею, и что у престарелой пани Сортировой мышки летучие на чердаке завелись . Сейчас... сейчас соображу.. - Серж отошел к раскрытому окну, отвернувшись, чтобы девочка не видела его лица, перекошенного отчаянием и злостью. Положеньице было на букву «ха» - не подумайте, что «хорошее».
Взгляд Сержа скользнул по огромному балкону, обходившему с двух сторон комнату Вавкина - которая, черт подери, чуть не стала его, Сержа Михайловского, комнатой! О, будь этот балкон еще немного побольше, и будь ванная с окном, как в приличных домах! Тогда Серж помог бы Ире вылезти из окна на балкон, она по балкону дошла бы до ванной... Серж бы тем временем, как ни в чем не бывало, отправился умываться перед сном, а заодно открыл бы раму и впустил бы подружку... которая затем, к удивлению бабки, вышла бы навстречу маме с самой невинной физиономией... «Пряталась, вот, мамочка... от спятившей с ума старухи!» И попробовала бы бабка доказать, что девчонка гостила у кавалера, а не зубрила дэ-зэ по биологии!
«Но ведь не пробью же я в ванной окошко и не вытяну этот чертов балкон еще на три метра! Енотовый палантин! Идиот! Довыпендривался! Ну, что, что тут можно сделать?! Так... Если Ирка сейчас тихо убежит к себе... не пойдет, Фекалья начеку, заметит, а Ира окажется один на один с мамашей без всякой защиты... и тогда может быть всякое... вплоть до заявления... если же Ирка спрячется здесь, то... черт, да куда ж ее прятать? То возвращаться к матери ей все равно рано или поздно придется! И выходить ей придется из моей двери, что так, что этак...
Стоп!! А если... А если все-таки - не из моей? Так-так-так....Ведь перелезть на балкон можно? В принципе, можно, доски должно хватить. Если Ирка не сдрейфит... То ведь может же она юркнуть в ванную из Экстрасексовой двери? Пуркуа бы не па? Ведь не зверь же он, этот Экстрасекс, пропустит, что ему стоит! Фекалия будет следить за моей дверью, но не за его. Я ее отвлеку....ну, в конце концов, расцелую, как Боярский Цыплакову... и в этот момент Ира...»
«Едут! Татьяна Петровна едет, на скорой, с милицией! Слышишь, Ирочка?» - донесся из-за двери ехидный голосок бабки Калерии.
 Серега! Все, капец! - простонала Ира.
Tags: Экстрасекс, писанина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments