anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

далее

Войну Вавкины пересидели в Ташкенте - в тепле, безопасности и относительной сытости. Приличия ради замначфин устроил молодую жену сестрой-хозяйкой в санчасть. Марк... не то, чтобы воровал, а так, при случае, прибирал к рукам то, что плохо лежало. Однако как человек умный знал свое место, брал точно по чину и поперед старших мордой в корыто не лез. А посему на его мелкие гешефты смотрели снисходительно. Да и в самом деле, какой же дурак, сидя у колодца, не достанет себе воды?
К тому же, ходили слухи, что милейший Марк Антонович не одного сослуживца «убрал», написав что надо и куда надо, и свои с замначфином предпочитали не связываться. А для ревизоров у «Маркантоныча» имелся в рукаве практически безотказный козырный туз, точней - червонная дама. Лизочка и спустя четыре года после их скоропалительной свадьбы выглядела шестнадцатилетней. Весь ее облик, казалось, говорил: «Я слаба, одинока, беспомощна, мне страшно в этом жутком мире! Укройте меня, согрейте, защитите - и я ваша навек!»
Лиза и в самом деле боялась жизни. Она вместе с другими послушно заклеивала в учебниках портреты людей, еще вчера казавшихся всесильными, видела, как ни с того, ни с сего бесследно исчезали родители одноклассников, соседи по коммуналке... Лиза знала, что в любой момент точно так же может исчезнуть и она сама. Но этот страх овладел только ее сердцем - не умом. Он не парализовал ее, не лишил воли, а наоборот, обострил чутье. Она шмыгала по жизни, как кошка по танкодрому, виртуозно уворачиваясь от надвигавшихся на нее рычащих и воняющих соляркой чудовищ.
Она еще школьницей оценила все преимущества своей трогательно-невинной внешности. Вид маленькой, хрупкой, голубоглазой Лизочки, ломающей руки и со слезами на глазах умоляющей «пощадить единственного оставшегося у нее близкого человека, попавшего в грязную историю исключительно по причине своей ангельской доброты и благородной доверчивости» неизменно задевал если не рыцарскую, то отцовскую струну даже в самом что ни есть каменном сердце ревизора. К тому же, Лиза была так миниатюрна, что любой заморыш, любой штабной крысенок ростом в метр с фуражкой рядом с ней выглядел кавалером хоть куда. И сам потом не мог объяснить толком, какой черт занес его в уютное Лизино гнездышко в отсутствие мужа... зато ревизия прокатывала «на ура».
Имя Лизаньки Вавкиной приобрело широкую известность в узких военно-финансовых кругах. Проверяющие стали наезжать гораздо чаще, чем требовал устав, причем, бумаги замначфина, а впоследствии и начфина, лишь слегка проглядывали, зато долго и внимательно проверяли наличие простынь у белокурой сестры-хозяйки. Естественно, находили, что порядок в делах образцовый, Марка хвалили, жали руку, Лизу лапали по очереди в бельевой. Обменивались шепотом впечатлениями, восхищенно прицокивали языком, изощрялись в похабном остроумии. «Лиза-хвостолиза, шишкин аэродром!» - шипели ей вслед добродетельные офицерские жены.
Но внешне все выглядело благопристойно, и Лизочка была с виду сама невинность. После отъезда проверяющих она, посмеиваясь про себя, бережно прятала в укромное место очередную добычу - ящик тушенки, отрез кашемира, а то и колечко с камушком... Ходила по воскресеньям на базар, и обменивала сьедобные трофеи на то, что нужда неумолимо вымывала из заветных шкатулок у местных и эвакуированных. Старалась брать то, что легко спрятать. И шептала, шептала в постели на ухо полусонному мужу: «Марк, не зарывайся! Умоляю, только не зарывайся!»
И Марк не зарывался. Он был на редкость усердным служакой и покладистым мужем, этот начфин. Потому-то в штормовое время, когда гордые крейсера и линкоры то и дело ни с того ни с сего шли на дно, захлебываясь грязной, просоляренной водой, маленький вонючий сейнер с кое-как намалеванной надписью «Вавкины» на борту плыл себе потихоньку, да полавливал в мутных волнах рыбку вперемешку со всплывающими трофеями.
Когда грянул ХХ съезд, и на горизонте замаячили тени однополчан, некогда по милости Марка канувших в небытие, тот было запаниковал, вспомнил про воинское братство и офицерскую честь, и кинулся в объятия всеобщей русской утешительницы-бутылки, но Лиза была начеку. Она весьма решительно разъяснила супругу, что он лишь делал то, что делали все, а когда виноваты все, то это значит, что не виноват никто. А пятна на погонах прекрасно маскируются звездами, кои лучше всего добывать в Академии, для чего ей, Лизе, достаточно пару раз поужинать в интимной обстановке кое с кем из старых друзей.
Марк, как всегда, согласился. Он давно понял, что ошибся в Елизавете. Он хотел иметь при себе тихую, покладистую жену-девочку, и поначалу так оно и было. Но как-то очень быстро и незаметно оказалось, что не Лизанька при Марке Антоновиче, а он при ней. Это было унизительно. Но выгодно. И Марк смирился. «Лизка - она ведь та еще стервь! Второй такой б...ины в жизни не видел», - изливал он душу особо приближенным к финчасти персонам, хватив лишнего.
 Так на хрена она вам такая, Марк Антонович?
 На хрена-то - на хрена... Так ведь как ее, треклятую, бросишь? Она ж тягач у меня... трактор трелевочный. Зацепила меня, дурня, бревно старое... и поволокла, паскуда!
 Так ить в горочку волокет-то, товарищ полковник!
 То-то и оно, что - в горочку!
Неизвестно, то ли разговоры, подобные вышеописанному, дошли до Елизаветы, и она решила на всякий случай покрепче привязать мужа к себе, то ли она сочла, что негоже отставать от других, а может - просто имела место роковая ошибка в расчетах, но только в конце января 1954 года Вавкины обзавелись наследником, Владиком. Еще через три года, когда Елизавете показалось, что у нее появилась соперница, она воспользовалась безотказным средством посадить мужа на цепь: подарила Владику сестренку Летточку, Виолетту.
После долгих скитаний по гарнизонам, семья Вавкиных наконец осела в Ч. Сразу же по прибытии туда Елизавета занялась решением квартирного вопроса, и добилась-таки своего, хоть и далеко не с прежней легкостью. Марк начфинствовал в одном из трех местных военных училищ - том, что на Свердловском проспекте. Лиза устроилась туда же замначем по АХЧ. Она успела дослужить мужа до первой генеральской звезды, но свободной генеральской должности все не находилось.
Сонно шло время. Генеральша Вавкина потихоньку расплывалась, тосковала по прежним дням, перебирая в памяти навсегда оборвавшиеся - такие полезные! - старые связи, и иногда, желая тряхнуть стариной и отвести душу, дарила жаркую ночь смазливому старлею. Генерал Вавкин толстел, скучал и втихаря закладывал за воротник. Неожиданно в нем проснулась тоска по молодости и Ленинграду. Он даже осмелился, как ни противно ему это было, намекнуть жене, что неплохо бы... «Не выйдет», - отрезала она. «Что, генеральша, движок забарахлил?» - ехидно поинтересовался Марк. Сорокапятилетняя Елизавета встала перед ним в манекенную позу и бесстыдно распахнула шелковый цветастый халат, обнажив отвисшую грудь и бедра в растяжках: «Движок хоть куда - к нему б еще кузов поменять! Была б я помоложе... или Летка постарше...» «Лизка, б..., смотри у меня!» - грохнул кулаком по столу Марк, по мере сил старавшийся держать дочь в строгости. Лиза усмехнулась про себя: она-то знала, что дочка растет вся в матушку, и мастью, и статью. И Елизавету это только радовало: чем раньше, считала она, дочь поймет, что такое жизнь, тем больше у нее будет шансов выжить.
Годы ползли. Жизнь семьи окончательно вошла в накатанную колею. Летточка не обманула надежд матери, не только блестяще закончив юридический институт и виртуозно окрутив Мишеньку Гольдберга, но и (что было куда труднее) найдя общий язык со свекровью, почтеннейшей Софьей Соломоновной - главбухом из «Дома книги» и вдовой директора Центрального гастронома.
Tags: Экстрасекс, писанина
Subscribe

  • Наше Всё

    Бич жандармов, бог студентов, Желчь мужей, услада жен, Пушкин — в роли монумента? Гостя каменного? — он, Скалозубый, нагловзорый Пушкин — в роли…

  • Врановый фотодыбр

    Вороне где-то бог послал... Покатаемся?

  • Таки понаблюдала за вОронами

    Семейка таки воссоединилась: мама с вороненком - у него оперение потусклее и посветлее, чем у взрослых - сидят мирно на ветке - а папа орет и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments