anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

далее

…Когда Сандьё очнулся, было пять часов вечера второго января. Это гасконцу сообщил верный Кройцхагель, который, по его словам, вот уже битых три часа с половиной ерзал на хромом стуле, ожидая пробуждения товарища. А кто еще, кроме старого Kamerade , мог поднести страждущему капралу вожделенный стаканчик шнапса, а заодно во всех деталях расписать бедняге его позавчерашние подвиги во славу Бахусову?
Онемевший от ужаса несчастный Сандьё, чьи смутные воспоминания обрывались на бокале виски «Джонни Уокер», выпитом за здоровье начальника канцелярии сэра Годдема, обхватив обеими руками трещавшую по швам голову, слушал, как Кройцхагель, с истинно немецкой любовью к подробностям, вещает о…
Да… Это было посильнее «Фауста» Гёте! Нет, ну то, что Сандьё расколотил рогами большое зеркало, узрев в нем образ врага, - это еще куда ни шло. Если сделать скидку на великий праздник, то можно было понять и погоню с палашом наголо и громогласным пением «Марсельезы» за «проклятыми пруссачишками», в роли которых выступали истошно визжавшие писари. Можно было простить и урок верховой езды, для проведения коего всем (в том числе и чопорному сэру Годдему!) были в добровольно-принудительном порядке выданы швабры, - если закрыть глаза на то, что кирасирские вопли: «Au trot!», «Au carrier! » и пр., и пр. нарушили покой самого Азазеля, начальника отдела нарушений седьмой заповеди, каковой начальник к тому времени уже час как расслаблялся на широченном мягком диване с хорошенькой маркитанткой.
Но – опрокинутый в пылу погони компьютер!! Но - отпечаток вымазанной в саже, жире и оружейной смазке лапищи на серебристо-сером парадном костюме сэра Годдема!!! Но – залитый рвотными массами годовой отчет!!!!
И, как венец всего, - доставка запеленатого в занавеску разбушевавшегося кирасира по месту работы и жительства – хорошо, хоть не в Лимбский вытрезвитель! - силами все того же сэра Годдема, его сотрудников и всех, кто оказался поблизости, в каковом мероприятии Кройцхагель принимал участие самое деятельное, а именно – шел рядом и ладонью зажимал приятелю рот, дабы тот своими богохульствами не вызвал сотрясения недр земных.
А, главное, пари! Идиотское, несусветное, пьяное пари! О котором теперь оповещены все – Шайзекюббель, Доннерветтер, Морблё, Сапристи, Порка-Мадонна из снабжения, усатый дон Каррахо из бухгалтерии, лысый пан Псякрэв из транспортного цеха, даже этот неотесанный Твоюмать из АХЧ, и молокососы-курьеры Факъю и Шит! Весь Ад, не исключая самого Люцифера!
Вот оно, на помятом пергаментном листке. Печатью скреплено и кровью подписано. Не превратит Сандье выбранного им самим праведника в грешника (иудин грех с прелюбодеянием, да еще и, желательно, противоестественным!) – быть ему разжалованным в люди (это уже добавление Люцифера, с подачи Азазеля и сэра Годдема). Да еще и палаша кирасирского не видать, как своих ушей.
-Ну-ка, дай сюда, - Сандьё потянулся за пергаментом. – Кого я там хоть выбрал?
- Кузнецов Михаил Николаевич, доцент, преподаватель высшей математики в политехе, – четко, по-военному прочел услужливый фельдфебель. - Челябинск, Россия. Жена, тёща, двое сыновей. Такой положительный, что дальше некуда… Потому что денег нет. А если бы и были, так он бы их пораздавал всем, кому не лень просить! Интеллигент - что поделаешь!
Сандьё уселся на замызганный пол, обхватив руками колени, задрал всклокоченную голову к грязному потолку и тихо завыл…
***
...А в это время сэр Годдем, уединившись в личном туалете под предлогом похмельной послепраздничной тошноты (сотрудники понимающе перемигнулись за его спиной), дрожа от нетерпения, вытащил из бачка старенькую армейскую рацию, аккуратно упакованную в полиэтилен, чтобы не промокла, выдвинул антенну, огляделся, прислушался и с горящими от вожделения глазами три раза выстукал заветный позывной...
... «Опять этот несносный агент 0666 со своими глупостями! - сморщила носик хорошенькая синеглазая ангелица, трепеща изящными крылышками, на которых сияли золотые шевроны с буквами ID , осененными крестом. - А уж пафоса-то сколько! Можно подумать, у Господнего престола ножки подломятся от того, что какой-то там пьяный солдафон заключил какое-то глупое пари на какого-то Kuznetzoff-а... И в конце, как обычно, это преглупейшее «Mary, I love you !» Право, я уже и не рада, что завербовала этого чёрта...» С этими словами Мэри скомкала с таким трудом расшифрованную радиограмму и сунула ее в ящик стола - авось, потом пригодится на папильотки!
II
***
В субботу ... надцатого января 1984 года в средней школе №94, в актовом зале проходила встреча выпускников. Мероприятие, надо сказать, было довольно скучным. Так думал и присутствовавший на нем выпускник 1967 года Михаил Николаевич Кузнецов. Пока на трибуне сменяли друг друга записные ораторы - все будто бы с одною и той же речью, длинной, нудной и правильной до зубной ломоты, - Михаил Николаевич смотрел в окно и считал ворон, рассевшихся на ветвях старого тополя. Одна толстая ветка чуть не упиралась в стекло. На конце этой ветки сидела, нахохлившись, здоровенная, черная, тощая ворона...
***
Надо ли говорить, что в вороньем облике на ветке восседал несчастный Сандьё? Бедняга капрал, продрогший, голодный и злой, как… ну, как выгнанный из пекла черт, обводил школьный двор взглядом полным тупой безнадежности. Да… Дорого ему обойдется пьяное хвастовство!
Капрал прищурился, пытаясь получше разглядеть «объект» через стекло, похоже, не мытое со времен Наполеона.
Круглое невыразительное лицо, неопределенного цвета волосы, рыжеватые усишки… бородка… очки… глаза не то серые, не то светло-голубые – ангела с два поймешь, сквозь оконную грязь… Спокойно-равнодушные. Покорно-бесстрастные. Никакие глаза. Даже самого банального раздражения нет, не говоря уже о страсти или азарте, – и это притом, что мозгов у ораторши не больше, чем вон у того пыльного кактуса, а от ее красноречия даже у гипсового Ленина заболит голова! Широкоплеч - но рыхловат и пузоват. Не боец – крыса канцелярская. «Нет, в Девятый Кирасирский таких не брали!
И этого… и это… подбивать сперва на прелюбысотворение, а потом еще и на иудин грех? Тьфу!»
Ворона презрительно каркнула, повернулась к окну хвостом и уронила на грязный снег увесистую черно-белую бомбочку.
«Ну, и за какую веревочку его, такого хорошего, прикажете дергать?.. Да, главное, было бы, к чему эту веревочку привязать! А так… - Сандьё хотел длинно и затейливо выругаться на кирасирский лад, но из глотки вырвалось только хриплое карканье. – Non, ca n’ira pas ! Вот уж точно - праведника я на свою голову накачал! Просто образец смирения, херувимы бы его драли!»
«Вот, спрашивается, - думал капрал, едва удерживаясь от искушения долбануть клювом в стекло, - зачем он притащился на этот шабаш? Хотелось ему сюда? Вряд ли. Просто объявление в газете пропечатали, а он увидал и сказал: «Надо пойти!» Потому как – надо. А, может, и не он сказал, а ему сказали, попросили компанию составить – вот он и пошел: «Просят ведь, как же можно отказать? Неудобно! Что друзья подумают? Что наша наставница скажет? Нельзя, ай-яй-яй!» Какое тут, ко всем апостолам, нарушение седьмой заповеди?! Тут сила нужна, страсть, кровь нужна в жилах, а не водичка минеральная! Интересно, ему хоть раз случалось задуматься о том, чего же хочется ему? Ему, Michel Kouznetzoff, а не мамаше, не учителке и не теще! Ну, уж нет, херувима с два! Сие есть гордыня, смертный грех. Не полагается! О людях, о людях думать надо!» - Сандьё мелкими шажками подобрался по ветке к самому окну и, саркастически покаркивая, принялся разглядывать собравшуюся в зале компанию.
Торжественная часть наконец-то завершилась, в зале быстро расставили столы. Явилась на свет заранее купленная вскладчину снедь, ну и, разумеется, то, без чего здравомыслящие люди не представляют себе приличного угощения. Зазвучала музыка, унылые сонные лица озарились улыбками, то и дело слышался смех, звенели рюмки… Никто уже не обращал внимания на крупную ворону, которая сидела на ветке, впившись ледяным - не птичьим, и даже не человечьим – взглядом в освещенное окно, и глаза у нее горели красным светом, как автомобильные поворотники...
…Ночь, как темная ледяная вода, медленно заливала город, и резкий северный ветер свивал в упругие, змеиные кольца распрямившиеся было извилины в кирасирском мозгу. Сандьё был зол. Дьявольски зол. И это была уже не прежняя истеричная, смешанная с отчаянием злоба на весь белый свет, какую испытывает дурак, по собственной глупости севший с размаху в лужу и не знающий, как из этой лужи выбраться, а холодная, спокойная, презрительная ярость мужчины и воина при виде оного дуралея. Теперь Сандьё снова был – Сандьё, гроза новобранцев и кумир маркитанток Девятого Кирасирского.
«Нет веревочки? Найти и привязать, сто тысяч херувимов нам в зад! Не к чему привязывать? Найти крючок, и прибить на два гвоздя! Нет крючка? Из-под земли достать! Не знаешь, куда прибивать, – а кого это волнует? Захочешь жить – расстараешься!!
Что может заставить этого рохлю преступить седьмую заповедь? Деньги? Нет, оне у нас интеллигентные, денежкам цены не знают. Любовь с первого взгляда? Нет, такой и на свою-то законную кобру лишний раз глянуть побаивается! Просто вынудить? Нет уж, ну его к ангелам, недотепе только мучеником заделаться не хватало!.. Жалость?.. Та-ак… Из жалости… из милосердия… из любви к ближнему… утешения ради…
Alors… Attend, mon vieux… oui… Bien… Tres bien, mon caporal ! Теперь только подыскать этому кролику крольчиху под пару… Так… - кирасир поочередно, медленно и внимательно обвел взглядом каждую из присутствовавших в зале дам. – Та-ак-с… Эта не годится – слишком красива, эта – с мужем пришла… У этой, похоже, и без него мужчин хватает – вон как стреляет глазками… Ну-ка, а вон та, в уголочке? М-да… Глазенки – пуговками, бюстик – дощечкой, ножки – как у цапли… Ручки… Ладно, это уже неважно, - главное, что кольца на пальчике не видать! И на «объект» мой, между прочим, она весьма выразительно поглядывает… То, что надо! Alors, travaillons, mon caporal! ”
Ворона, тяжело взмахнув крыльями, снялась с ветки, подлетела к окну, распласталась на стекле и – будто растаяла…
Tags: писанина Архангел в штопоре
Subscribe

  • Заехала на работу...

    ...спасла цветы: теперьвсе наши в отпуске, поливать их некому, пришлось эвакуировать на третий этаж в коридор, на подоконник, там уборщицы, надеюсь,…

  • (no subject)

    Вчера проводила коллег в отпуск - счастливцы, им еще четыре недели отдыхать. А мне - только две. Посидели в Мит-пойнте на Кировке: куриные грудки на…

  • Хроники квази-отпуска

    Пока не испортилась погода, успела посмотреть выставку песочных скульптур возле дворца спорта: Вот какие купцы: И с котиком, главное! Основание…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments