anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

еще

...Войдя в церковь, Гонория несколько раз громко окликнула органистку, но так и не услышала ответа. Аббатиса дошла до середины прохода и, обернувшись, посмотрела вверх - за пультом органа никого не было! Настоятельница послала Юстину на хоры, а про себя решила, что Беата, вдоволь нарепетировавшись, давным-давно отдыхает у себя в келье. Она уже направилась к выходу.
Но тут откуда-то сверху и слева раздался истошный визг Юстины.
 О, Господи! Ну, что там еще? - аббатиса снова поглядела вверх и увидела перекошенное от страха лицо сестры.
 Она была права! Она все правильно предсказала!
 Кто?
 Сестра Маргарита! Взгляните сюда, матушка! Бедная! Ее не успели предупредить!
Намереваясь подняться на хоры, аббатиса едва не споткнулась о недвижное тело монахини, лежавшее на нижних ступеньках лестницы в позе, которая при других обстоятельствах могла бы показаться смешной: голова и торс - на полу, раскинутые ноги - на ступеньках, платье задрано, тупые носы грубых монашеских башмаков нелепо торчат в разные стороны. На полу под головой несчастной расплылось темное пятно.
Наклонившись, Гонория узнала Беату и сразу поняла, что органистка мертва. Очевидно, бедная музыкантша, оступившись на лестнице, с размаху ударилась затылком о ступеньку и разбилась насмерть. Внезапное головокружение, вероятно, от переутомления и духоты. «Случайность, - уговаривала себя Гонория, - просто несчастная случайность».
 Сестра Юстина, перестаньте визжать, лучше ступайте и распорядитесь, пусть кто-нибудь займется бедняжкой! Боже милосердный! Да ведь теперь мы совсем без музыки останемся!
Юстина, панически боявшаяся покойников, опрометью бросилась исполнять приказание, отчаянно надеясь, что «кем-то», кому поручат обряжать усопшую, окажется не она. Когда ее торопливые шаги стихли, аббатиса склонилась над мертвой музыкантшей, чтобы разглядеть ее повнимательнее. Как ни отказывался разум Гонории поверить очевидному, но поневоле пришлось признать: что-то не так! Если тело лежит вниз головой, но вверх лицом, значит Беата в момент падения не спускалась, а поднималась по лестнице, то есть, шла к органу, готовясь репетировать. Однако, в таком случае, когда же она успела переутомиться? И что у нее за вид? Чтобы сестра Беата в таком измятом и разорванном платье вышла из кельи - нет, в это просто невозможно было поверить! Как и в то, что одежду можно привести в подобное состояние одним только падением с лестницы! И почему у нее так страшно налилось кровью лицо? Будто сам дьявол ее душил!
«Да, именно он. Обитель насквозь провоняла дьявольщиной, она просто из земли сочится. И этот толстый духовник... эти его глазки... сладкая... слишком сладкая улыбка... и намеки о колдовстве и ереси... Господи, Боже милосердный, только бы дождаться кузена Рене!»
Гонория заметила, что вокруг шеи Беаты обвивается что-то вроде ожерелья. Но ведь монахиням не полагается носить украшения, а музыкантша никогда не была охотницей до таких суетных вещей... Гонория, превозмогая страх, осторожно приподняла тело органистки. Нет, это не ожерелье... Это чётки... Беату задушили чётками... Она защищалась... и убийца разорвал на ней одежду. А потом столкнул с лестницы!»
Уговаривая себя, что она лишь заботится о предотвращении вздорных слухов, аббатиса осторожно размотала чётки, обвившие шею покойницы. Спрятав их в карман, Гонория почти выбежала из церкви, желая как можно скорее рассмотреть находку при дневном свете.
Завернув за угол - так, чтобы в случае чего остаться незамеченной -, Гонория вытянула из кармана свое приобретение. Четки были не те, какие обычно носят монахини, а дорогие и красивые, в которых выточенные из слоновой кости Pater Noster перемежались с черными агатовыми Ave Maria . Аббатиса с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть - эти четки, освященные в Риме Его Святейшеством, она своими руками преподнесла в день ангела красавцу Гаспару д’Арнуле.
Но, возможно... да, возможно все, что угодно. Она сейчас пойдет к Гаспару и попросит... нет, потребует! Потребует объяснить, как ее подарок попал в руки убийцы! Да, где сейчас Гаспар? Самое логичное - начать поиски с его кельи... Не желая сталкиваться с сестрами, которые придут за убитой, аббатиса пошла к спальному корпусу в обход, через кладбище, вокруг церкви.
Войдя в свою келью, Гонория осторожно выглянула в коридор. Никого. На цыпочках проскользнув в дверь, она шмыгнула к келье духовника и прильнула к замочной скважине.
Гаспар д’Арнуле, с идиотски блаженным лицом, сидел за столом в полурасстегнутой сутане, заложив ногу за ногу. Перед ним на столе стоял большой, на три четверти опустошенный, графин с вином и лежала шахматная доска. Аббат, пьяный, как Ной, играл сам с собой в шахматы. Вернее, сказать, играл с фигурками, как играют дети, и что-то бормотал себе под нос. Гонория прислушалась.
- Так, - заплетающимся языком бормотал аббат, - старая змея варила суп... а заварила кашу! А мы из змеи взяли и сделали котлету! - он рассмеялся безумным смехом. - Так ее, гадину! Покойтесь с миром, дражайшая матушка Сильвия! - («О, Боже!») Аббатиса, в чьей душе любопытство боролось с ужасом, осторожно приоткрыла дверь, но Гаспар, поглощенный своей жуткой партией, на счастье Гонории, ничего не заметил. Он опрокинул черную ладью и отхлебнул два больших глотка из графина. Затем дрожащей рукой, прищурив глаз - очевидно, в глазах у него двоилось - нацелился на белого офицера и после нескольких попыток щелчком сбил его с доски. - И эту туда же, сор-року об-лезлую, у к-которой язык за зубами не держится! Вечная вам память, сестра Доротея! - он влил себе в глотку еще одну солидную порцию. - И вам, сестра Беата! - с доски слетела белая ладья. - Почтим вставанием... - он безуспешно попытался встать, но чуть не сполз под стол. - Нет, лучше возлиянием! Воз-ли-я-ни-ем... - потянувшись за графином, и пытаясь сообразить, который из двух, а то и трех сосудов перед ним - настоящий, аббат чуть не снес со стола все, что на оном стояло. Гонория, прижавшись к дверному косяку, будто окаменела. - Вот так. И все - шагом марш в рай! Ать-два! Ать-два! К престолу Господню! - Гаспар выстроил на доске три белые пешки в ряд, так что казалось, будто они направляются к белому королю. Тут Гонория уловила за спиной скрип открываемой двери, и юркнула за синюю занавесь. Когда шаги в коридоре стихли, настоятельница снова подкралась к заветной двери. Тем временем д’Арнуле успел из двух черных коней и оставшейся черной ладьи соорудить подобие колесницы, а сверху на ладью поставить пешку. - Счастливого пути в Руан, сестра Маргарита! Сухих дровишек! - Усмехаясь и потирая руки, пристроил следом за первой вторую колесницу, из белых коней, водрузив на ладью черную королеву. - А вам счастливого пути ad Infernorum , преподобная мамаша Старая Перечница! («Вот как! И это - за все, что я для него сделала?!») Ха-ха! Можно подумать, настоятельницы не падают с лестниц! - С этими словами Гаспар осушил графин до последней капли. Потом уронил голову на руки и захрапел.
... Аббатиса вошла в свою келью шатаясь, и руки ее дрожали, будто это не Гаспар, а она, Гонория, осушила без закуски целый графин крепкого вина. Сердце ее бешено колотилось, ноги подгибались. Она прилегла на кровать, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание. В голове ее, как колеса святой Екатерины , неумолимо проворачивались две мысли: «Что теперь делать?» и «Маргарита была права!»
Маргарита... Отчаянным усилием заставив себя встать и выпить рюмку бенедиктина, Гонория на деревянных ногах направилась к узилищу. Бывшая девка поняла все, лишь взглянув в лицо своей госпожи.
 Ну что, матушка? Убедились?
 Да, Марго.
 Брюхо Господне! - Маргарита в бессильном гневе стиснула кулаки. - Значит, Симплиция все-таки не успела!
 Да. Беата убита. Все, как ты говорила. Что мне теперь делать?! - заломила руки готовая разрыдаться аббатиса.
 Что делать? - Спокойным и насмешливым тоном переспросила бывшая девка, будто речь шла не о жизни и смерти, а о мытье окон или стирке. - А это уж как вы сами захотите. Можно сложить ручки и смиренно ждать, когда тебя скинут с лестницы... да не ведьма я, матушка, не ведьма! Юстина сказала Агате, а та рассказала мне...
 Ну, хорошо, это неважно... но я... я не хочу! Не хочу падать с лестницы!! - Гонория едва удерживалась, чтобы не забиться в истерике.
 Тогда лучшая защита - нападение, как говорил наш командир.
 Что... ты.... сказала, Марго?
 То, что ты слышала, Онорет. Убей сама, если не хочешь быть убитой.
 Но... о, Господи, Боже милостивый, святая Гонория...
 Да не бойся! За убийство бешеной собаки никого не сажают, наоборот, денег дают! - усмехнулась бывшая девка. Ее, не раз глядевшую в глаза смерти, смешила и раздражала нерешительность госпожи.
 Но я... я никогда... я не умею! - пролепетала аббатиса.
 Зато я умею. Постарайся, чтобы сегодня вечером твой племянник надрызгался, как рота ландскнехтов, которым дали жалованье за три месяца, а ночью выпусти меня из этой дыры. Приготовь мне лошадь, и отсыпь горстку монет, чтобы я могла продержаться первое время. И все. И можешь идти дрыхнуть. Больше от тебя ничего не потребуется. Потом говори про меня, что хочешь. На Корбо я к утру буду в двадцати лье отсюда.
Видя, что аббатиса все еще колеблется, Марго добавила: «Пока тебя тут не было, Оноретта, он купил у меня две ночи по десять ливров. В капелле святой Маргариты. И уверял, будто ты так же хороша в постели, как копченая сельдь».
Лицо Гонории исказила гримаса гнева. Она что-то пробормотала сквозь зубы. В упор посмотрела на Марго. Та не отвела глаз. («Да, конечно, ничего удивительного: ведь для нее и блуд, и убийство - обыденные вещи») Аббатиса по привычке потянулась за своими четками - она всегда перебирала их, когда злилась, но ощущение гладких бусин в руках напомнило ей о лежащих в кармане четках д’Арнуле... и о бездыханном теле на лестнице. Она содрогнулась, невольно представив себя на месте органистки.
 Хорошо, Маргарита. Я сделаю, как ты говоришь.
Tags: Успение святой Иоланды, писанина
Subscribe

  • Йес!

    Добила сегодня таки последнюю "средневековую" часть Командора! Худо-бедно, конец вдали замаячил:)

  • накорябалось...

    В 1307 году от Рождества Христова это было. Солнце на огненной колеснице вкатило в август. День клонился к закату. В командории Храма в Пуатье рыцари…

  • Надежда попаданца...

    – Гриш! А, Гриш! Ты тут? – заскрипел в замке вагонный ключ, облупленная дверь приоткрылась, и в щель заглянула пожилая женщина – низкорослая и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments