anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

иоланда - далее

Часть вторая: Возмездие

День пятый

Герцог приехал, когда на колокольне пробили час шестый. Наконец-то, - еще немного, и Иоланда не дождалась бы папеньку. Приехал один. Верхом. Влетел в ворота галопом - едва не задавил Доротею, издалека услышавшую стук копыт, и выбежавшую открывать. Кровный гнедой жеребец побелел от пены, всадник поседел от пыли, оба еле на ногах держатся. Прямо из седла - в церковь, ни на кого не взглянул, даже на старуху Иерониму, по такому случаю честно, хоть и без особого успеха, попытавшуюся протрезветь и кудахтавшую что-то такое жалостно-утешительное. Долго глядел в лицо дочери, будто не желая верить очевидному. Но, верь не верь, а вот он - гроб, и в нем любимая дочка, второй день испускающая далеко не возвышенное амбре. А потрошить и бальзамировать - насчет этого от матушки-аббатисы никаких указаний не было: Гонория не дура! Вышел из церкви, шатаясь, как пьяный, губы искусаны в кровь. Кулаки сжал, зубы стиснул - похоже, заметил все, что следовало заметить умному человеку!
«Сестра Маргарита, живо, комнату монсеньеру, самую лучшую!» - сейчас, сию минуту... можем даже дотащить его до этой самой комнаты... нет, похоже, и сам дойдет, старые вояки так легко не сдаются! Следуйте за мной, монсеньер!... А знаете ли вы, ваша светлость... Нет, ничего... сейчас не получится... ну вот, так и есть, Иеронима зовет!... Бегу, бегу!»
«...Ну вот, порядок: панихиду отжарили, обедню заупокойную отваляли, - как ни старайся, а без Теодорины все равно поют хоть уши затыкай, - кликнули работников и отнесли Теодорину на кладбище. И закопали. А мадемуазель герцогиню залили воском и оставили в церкви до приезда преподобной матушки.»
Ночь выдалась облачная, и Марго это было на руку. Дождавшись, когда обитель уснет, она извлекла из печи свои сокровища, сложила их в наволочку. На этот раз она даже не решилась выйти из спального корпуса через дверь, опасаясь д’Арнуле. Вылезла через окно, аккуратно прикрыв его за собой. Крепко прижимая к себе драгоценную ношу, стараясь идти только по вымощенным дорожкам, чтобы не оставить следов, направилась к монастырской гостинице. Потрогала заветную ладанку на шее - «Пусть только он попробует меня не впустить!»
Прокралась в коридор. Поднялась на второй этаж, отведенный для «чистой публики». Слава Богу, народу - никого, не тот сезон. Темно. Пошла на ощупь. Первая дверь справа... вторая... третья... Вот и комната монсеньера, самая лучшая.
Заглянула в замочную скважину - сидит, бедолага, за столом, положив голову на руки. Свеча в подсвечнике вся оплыла. Спит? Вроде, нет. Достала отмычку - что бы Марго без нее делала! Поковыряла в замке. Толкнула тихонько дверь. Черт! На засов закрыто! Поскреблась тихонько... Неужели придется через окно... Нет, услышал. Поднялся - колокольня в камзоле, чуть не под потолок, да еще и на каблуках. Распахнул дверь - Марго едва успела отскочить.
 Какого дьявола....
 Да тихо вы! - страшным шепотом произнесла Маргарита, скорчив его светлости страшную рожу и поднеся палец к губам. - Тихо, монсеньер!
 Но на какого... ты... это что же, теперь..? - железная рука ухватила ее за плечо. - Да я тебя сейчас...!
 Тихо, сколько раз вам повторять! Сперва впустите меня, потом выслушайте, и дайте удрать спокойно, - и вот тогда орите, как вам только глотка позволит!
 Чего ты хочешь?
 Намылить веревку убийце вашей дочери, монсеньер.
Герцог молча кивнул, пропустил Марго в комнату, задвинул засов. Указал ей на стул, сам сел напротив - чтобы глаза в глаза.
 Ну? - Марго задрала юбку и завозилась, отвязывая наволочку с вещественными доказательствами.
 Ну вот, монсеньер, мелких подробностей, простите, не знаю, но в общем, все дело было так...
Герцог слушал не перебивая, и не отрываясь глядел в глаза Марго. Сидел неподвижно, только пальцы мяли и рвали кружево сорочки, да глаза постепенно разгорались темным зловещим огнем, не сулившим аббату ничего хорошего. Сам рассмотрел все, что Марго извлекла из наволочки. Даже чертово зелье попробовал на язык. Потом пожелал сам взглянуть на место преступления. Да ради Господа, хоть сейчас - лишь бы это было на пользу дела!
Прокрались в церковь. Осмотрели и обнюхали исповедальню - обе половины, потом - капеллу. Герцог не проронил ни слова. Только потом, когда вышли, потребовал, чтобы Марго провела его в лазарет.
Сильвия, которой вечно не хватало свежего воздуха, как всегда оставила окно приоткрытым. Герцог, бывалый солдат и волокита, быстро и бесшумно скользнул внутрь, чудом умудрившись не задеть цветы в горшках и горшочках, коими был уставлен весь подоконник. Марго подала ему через окно свечу, склянку и отбитое горлышко с пробкой, присела под окном и вся обратилась в слух.
Из окна донесся сдавленный женский визг... потом - резкое и властное «Тихо!», похожее на приглушенный медвежий рык... потом - неясный шепот на два голоса... отчаянное «Монсеньер, я невиновна, пощадите, монсеньер!» Похоже, события приняли серьезный оборот! Марго осторожно приподнялась и тихонечко заглянула в окно. Пламя свисавшей с потолка на медных цепочках масляной лампы и свечи, которую его светлость, за неимением под рукой ничего лучшего, сунул в оставленную на столе кружку с водой, озаряло невиданное в святой обители зрелище.
Сильвия, бледная, страшная, похожая не то на ведьму, не то на призрак в своем белом ночном одеянии и со вставшими дыбом седыми лохмами, упала на колени в углу. Герцог возвышался перед ней, как некая цитадель, грозная и неприступная, и его шпага, тускло поблескивавшая в неверном свете, упиралась старухе в горло. Лекарка тихо поскуливала, уставившись на герцога глазами, белыми от ужаса.
 Ну так, что же, мадемуазель отравительница, - вынув из кармана роковую склянку, герцог медленно повертел ее перед носом у Сильвии, и даже Марго в дрожь бросило от изысканно-светского тона его светлости, - узнаете ли вы творение рук своих?
 Н-нет... Н-не знаю, монсеньер... я ничего не вижу... здесь темно... Монсеньер, ради Бога! Что я вам сделала?!
 Мне известно, мадемуазель, что около трех месяцев назад вы изготовили ядовитое зелье, предохраняющее от беременности, - продолжал герцог тем же безжалостно-светским тоном. - Вот это зелье. Отпираться бесполезно.
 Да.... да, монсеньер, я с-сд-делала это, - дрожащим голосом подтвердила Сильвия, - но я никого не...
 О, да, разумеется, вы никого не убивали с ножом в руках. И, тем не менее, по крайней мере, две жизни оборвались не без вашего участия! Кто заказал вам это лекарство? Ну! - Сильвия вздрогнула от прикосновения холодной стали.
«Давай, давай, папочка, так! Браво! - шептала про себя Марго, спрятавшись за ставнем. - Здорово я тебя разогрела!»
 Монсеньер, меня попросили...
 Кто? Д’Арнуле?
 Да, ваша светлость... Он сказал, что это нужно... для одной несчастной девушки из Валь-де-Рея... какой-то шляпницы... или белошвейки...
 ...Чье имя начинается на букву И?
 Да, монсеньер... о, Дева Мария, да уберите же вы это смертоносное оружие, я вам и так все расскажу! Он сказал, что эту бедняжку зовут... о, Боже, дайте вспомнить... какое-то аристократическое имя... весьма благозвучное... не то Инесса, не то Изольда...
 Не то - Иоланда?
 О, нет, нет, монсеньер! Клянусь ранами Христа! - Старуха, рыдая, бросилась к ногам герцога, тот рывком поднял ее и, протащив через всю комнату к столу, за которым лекарка обычно записывала в книгу заказанные и отпущенные снадобья, швырнул на стул, да так, что лекарка чуть не свалилась вместе со стулом на пол. - О, монсеньер! Ну что мне сделать, чтобы вы....
Герцог молча выдрал из книги для записей чистый лист и положил перед заплаканной старухой. Затем так же молча придвинул к ней чернильницу с пером.
 Мадемуазель, я готов поверить, что вы стали сообщницей убийцы и насильника не по доброй воле; я охотно допускаю, что этот прохвост вас обманул, рассказал вам душещипательную историю о девушке, попавшей в беду, а вы, по ангельской доброте своего сердца, поверили и согласились этой беде помочь. Я даже готов считать смерть матушки Теодорины несчастным случаем...
 Теодорины?
 Да, Теодорины, к которой почему-то попало это дьявольское снадобье.
 Но, монсеньер, я не виновата... это все она... теперь я понимаю... - затараторила травщица, - это Мари, немая дура Мари... ведь она не обучена даже азам грамоты... она вытирала пыль в шкафчике.... да, конечно, вытирала и переставила склянки! А господин аббат так торопился, что я...
 Что вы, мадемуазель, схватили с полки не ту склянку. В результате сперва погибла моя дочь, виновная лишь в том, что была невинным ребенком и слепо доверилась своему духовнику! А за ней последовала начальница хора - только потому, что страдала бессонницей!
 О, монсеньер!! - Сильвия попыталась поцеловать герцогу руку, но тот оттолкнул старуху и недвусмысленным жестом указал ей на лист и перо.
 Я готов пощадить вас. Но за это вы должны подробно описать все, что вам известно об участии в этом грязном деле аббата д’Арнуле. Не хотите, чтобы вас считали соучастницей преступления - значит, помогите изобличить убийцу!
 Хорошо... хорошо, монсеньер, я все сделаю, как вы говорите... вот видите - уже делаю!
 Прекрасно, сестра, продолжайте...
...Примерно через четверть часа герцог вылез из окна и торжественно продемонстрировал Марго исписанный с двух сторон лист: «Ну вот, Маргарита, теперь у нас есть, по крайней мере, одно письменное свидетельство против этого святотатца. Что же до ваших слов... Я верю вам, верю безоговорочно. Но этого мало. Нужно, чтобы поверили судейские. Завтра здесь будет отец Эрве, мой духовник и друг, - я обогнал его, - он человек чести, если он увидит и услышит все, что видел и слышал я...
 То выступит вместо меня в суде? Ладно, идет, монсеньер! Так даже лучше: этакой персоне скорее поверят. И мы вместе отправим эту тварь на плаху! - заключила Маргарита.
 Я сделаю для этого все, что в моих силах, слово дворянина! - пообещал герцог. Потом добавил: «Если потребуется, мы с отцом Эрве дойдем до его Святейшества.»

День шестой

Отец Эрве де Форе прибыл в Фонтен-Герир перед самой вечерней. Въехал в обитель не так, как его убитый горем духовный сын, а чинной трусцой, в карете с герцогскими коронами на дверцах, полулежа на подушках, - как и подобает солидному человеку и достопочтенному служителю Божьему. Безукоризненный овал лица, римский профиль, аристократическая бледность, сутана из тяжелого дорогого шелка, величавые жесты благословляющей руки. «Ростом почти не уступит герцогу, но комплекцией будет поувесистей. А уж благообразия-то в лице, благообразия! Елей только что из носу не течет!» Всем хорош. Вот только глаза... Очи долу, как положено человеку, денно и нощно погруженному в раздумья о бренности всего сущего. Но то и дело высверкивает из-под ресниц холодное, острое, безжалостное, - как стилет из раззолоченных ножен, как когти из бархатных лап тигра! Герцог сказал: «Расскажи этому человеку все, что тебе известно», но чутье шептало Маргарите: «Молчи!» И она промолчала, когда Эрве стал поочередно расспрашивать монахинь о происшедшем.
Отец Эрве приехал в герцогской карете, но привез его не герцогский кучер, а Антуан. («Это еще что за новости?») Улучив минутку, Марго перебросилась парой слов со старым другом. Оказалось, что Гонория с отцом Эрве ехали колесо к колесу до Вернона, а потом аббатиса предложила не ехать сразу в обитель, а сперва прокатиться в Руан и повидаться с его преосвященством архиепископом Рене, - как видно, затем, чтобы произвести разведку насчет возможности официально произвести Иоланду в святые, или хотя бы в блаженные. А отец Эрве возражал, поскольку не хотел надолго упускать из вида его светлость. Тогда, дабы все были довольны, Гонория предложила де Форе поменяться кучерами, - мол, святой отец может вполне положиться на ее Антуана, а уж она, Гонория, как-нибудь сумеет объяснить герцогскому Жану, по какой дороге ехать и где куда поворачивать. Выехав из Вернона, Антуан повернул герцогскую серую шестерку направо - через Лез-Андели на Флёри и родную обитель, а Жан погнал аббатисиных вороных налево - через Гайон и Лувье на Руан.
 И вот я тут, Марготон, к твоим услугам! Ну, обними же скорей своего Туанчика... Вот так... Слава Богу, доехали... Ну и замучил же меня святой отец!
 Замучил? - насторожившись, переспросила Марго.
 Ну да. Как остановимся, так он давай расспрашивать - о чем у нас в обители говорят, да много ли молятся, да кто к аббатисе ездит и за какой нуждой... А я что? Я знаю свой кнут да вожжи, - последние слова Антуан произнес голосом деревенского простофили, при этом хитро подмигнув Марго.
 Правильно, Туан. С этими святыми отцами надо поосторожнее...
(«Да, поосторожнее... и с Эрве... - не нравится мне этот Эрве... ох, как не нравится!... - и с Гаспаром, который сидит у себя на чердаке на сломанной кровати, и ждет, когда душка-Марго притащит ему чего-нибудь пожевать...»)
Когда совсем стемнело, Марго сбегала на кухню, поболтала с поварихами и судомойками, приняла участие в безуспешных поисках завалившегося куда-то самого острого хлебного ножа, собрала в миску все, что смогла выпросить или стянуть - жареную куриную ногу, хлеб, зелень, яблоки, прихватила бутылочку вина - одну из тех, что были приготовлены на завтра для отца Клемана, - и понесла «кукленку-аббатику». Однако «дома» клиента не оказалось. Поднимаясь на последние ступеньки «кухонной» лестницы, Марго услышала шорох - кто-то, впрочем, ясно, кто! - пробирался сквозь царивший на чердаке хаос к противоположному «пансионному» выходу.
Поставив миску и бутылку на расшатанный стол, с которого аббат - ох, уж эти мужчины! - даже пыль вытереть не удосужился, Марго прошла, точнее - пролезла, через весь чердак, вышла на лестницу, огляделась... и сразу же заметила аббата. Тот, крадучись, останавливаясь и тревожно прислушиваясь к каждому шороху, двигался в сторону пансиона. («Никак, опять наладился по девчонкам? Неужто мало ему?») Но аббат, миновав пансион, свернул к странноприимному дому. Вошел... И почти сразу же вспыхнул слабый свет наверху, во втором справа окне - в комнате герцогского духовника. («Ага, вот как! Не выдержал, первый побежал к Эрве... каяться? Или?...») Соскользнув по лестнице так быстро, будто ступеньки горели у нее под ногами, Марго на цыпочках последовала за его преподобием.
Встала под окном, поглядела вверх. Сквозь белую тонкую шторку видны две темные фигуры, одна - та, что пониже и потоньше, - отчаянно жестикулирует.... И, похоже, угрожает! «Эге, да он никак, перышко достал! Ну да, как же - напугаешь собаку костью с мясом! Ага... теперь умоляет... видать, не на того нарвался... О-ля-ля, похоже, дело завязалось жаркое! Эх, жалко, в комнату к ним никак не ввалишься! А подслушивать у них под дверью... Судя по физиономии этого Эрве... Э, нет, мне еще жить не надоело! Эрве - это тебе не герцог-добрый папочка! А трельяж весь прогнил насквозь, к окну не взобраться... Ну, раз легла такая карта... поглядим, как дела у скорбящего отца».
Марго обошла здание гостиницы. На заднем фасаде, обращенном к стене, трельяж был поновее. В нужном окне тоже горел свет. Сбросив башмаки и подоткнув платье, Маргарита ловко взобралась на второй этаж, шепотом ругаясь, когда оплетенная плющом легкая деревянная решетка трещала и шаталась под ее тяжестью. Заглянула в окно. Герцог сидел за столом и что-то писал. Время от времени он останавливался и перечитывал написанное, что-то вычеркивая и поправляя. Маргарита уже совсем было собралась постучать в стекло, но тут дверь комнаты распахнулась. Герцог обернулся - на пороге стояли отец Эрве и Гаспар.
Марго отпрянула от окна, едва не свалившись вниз вместе с трельяжем. С трудом удержав равновесие, она спряталась за ставнем. В щель между ставнем и стеной было видно не все... но вполне достаточно для того, чтобы бывшая девка, уже предвкушавшая, как убийце воздастся по заслугам, задохнулась от возмущения. Герцог пожал Гаспару руку! Герцог выплеснул в камин содержимое роковой склянки, погубившей Теодорину!! Герцог сжег на свечке признание Сильвии!!!
(«Вот вам и «слово дворянина», вот вам и «дойдем до Его Святейшества»! Видно, Лавердьер, когда решил пойти с Беарнцем к мессе , свое мужское достоинство заложил в кабаке! А Эрве довольно потирает руки... и глаза щурит, как кот, который курицу на кухне стащил... Святая мученица, Маргарита Антиохийская, да что ж это за дьявольщина творится на белом свете?!»)
Оба духовных лица наконец вышли. Герцог, задвинув засов, со стоном бросился на постель. («Так! Выходит, эти два лысых таракана хорошо спелись, там, у Эрве... а после дуэтом закатили нашему папочке такой кошачий концерт, что тот с перепугу наложил в штаны... Но что за ведьмин псалом надо провыть, чтобы этак напугать самого Лавердьера?»)
Маргарита, прильнув к стене, решала, что ей сейчас делать - пойти подслушать, о чем будут говорить Гаспар и Эрве, или постучаться в окно, и потребовать у герцога объяснений: «Именно так, монсеньер: кто-кто, а уж я-то имею право требовать!» Но не успела она проговорить про себя эти слова и поднести руку к окну, как услышала внизу тихие голоса. Причем, один из них был ей хорошо знаком! Она быстро опустила подоткнутое платье, затаила дыхание... осторожно оглянулась...
На полузаросшей травой дорожке, шедшей вдоль стены - по этой тропке можно было при желании незаметно обойти вокруг всей обители - появились двое: один в длинных темных одеждах, другой - в штанах и камзоле, со шпагой на перевязи. Они медленно шли по дорожке, тихо беседуя. Ну, конечно: Эрве и Гаспар, чтоб у них обоих тонзуры поганками заросли! Новоявленные союзники остановились чуть ли не под самыми ногами Маргариты, которая в этот миг охотно пожертвовала бы спасением души ради возможности стать невидимой.
 Итак, сын мой...
 О, высокочтимый мой наставник, отныне вы - мой отец... нет, больше, чем отец! Отец дал мне только жизнь, а вы спасли мою честь! - Гаспар, упав на колени, порывисто схватил руку Эрве и принялся исступленно целовать.
 Ну, ну, довольно! - Эрве вырвал руку и брезгливо вытер ее о полу сутаны. ««Вы - мой отец!» - зло передразнил он Гаспара. - Не много для меня чести заиметь такого сынка! Я сделал для вас все, что было в моих силах - прикрыл вас от гнева его светлости... но не воображайте, что я и впредь буду пользоваться мощью Ордена, дабы спасти жалкого грешника... который даже и скрыть свой грех как следует не умеет! Я исполнил свой долг христианина... поддержал оступившегося... сделал то, что вы сделать не могли... но дальше вам, любезный мой, придется полагаться только на собственные силы. Я и так проявил к вам чрезмерную снисходительность!
 О, да...да, я понимаю... благодарю, тысячу раз благодарю, достопочтенный професс!
 Да, я - професс, а вот вы, любезнейший...
 ..С-схоластик, свят...
 Новиций ! - тоном, не допускавшим и мысли о возражениях, отрезал Эрве. - Новиций. И, повторяю, я еще слишком снисходителен... можно сказать, преступно снисходителен! - учитывая, каким позором вы запятнали ваше имя... и чем вы осмелились угрожать мне. В стаде Иисусовом не место паршивой овце!
 Да, конечно, отче... я понимаю... О, Боже всемилостивый! Но ведь я же не хотел....
 Разумеется, сын мой, вы не хотели убивать эту несчастную девицу. Действительно, зачем вам было ее убивать, если вы метили к ней в духовники? Вы лишь хотели заставить ее молчать об ее.... так скажем... полу-непорочном зачатии. Но, поскольку детские невинность и набожность мадемуазель Иоланды мешали ей внять доводам разума, несмотря на все ваши старания....
 Да, святой отец, я....
 ...Конечно, конечно: вы, будучи во власти гнева... или, вернее сказать, отчаяния... - это вы мне уже рассказывали. Жаль, очень жаль, но - бывает.
 Mea culpa... Confiteor ... - забормотал совершенно уничтоженный Гаспар.
 Жаль. Очень жаль, - медленно повторил де Форе. - Такая славная девочка... И такой многообещающий молодой человек, - добавил он, многозначительно взглянув на аббата.
 Но... как же... но, святой отец, ведь вы... ведь это.... - бессвязно лопотал любовник аббатисы, умоляюще глядя на професса. - Но ведь никто не ведает...
 Пока не ведает. Но дабы вы снова стали чисты перед Всевышним, - Эрве наставительно поднял палец, - ваши.. ммм... прегрешения против седьмой и шестой заповедей должны навеки кануть в небытие!
 О, да, конечно, конечно, отче... навеки... в небытие... вместе со всеми...
 Именно! Благодарение Всевышнему, вы не окончательно утратили сообразительность. Да, кстати, духовнику негоже прятаться от своих подопечных.
 Счастлив повиноваться, святой отец! - Гаспар опять прижал к губам руку професса. Левую. Правую отец Эрве привычным жестом прочертил в воздухе крест: «In nomine Patris et Filii ...» При этом в его благословляющей деснице блеснуло нечто весьма подозрительное. И Гаспар благоговейно принял в ладони это «нечто».
Затем святой отец-професс величественной и неторопливой походкой прошествовал в гостиницу, а Гаспар, постояв с минуту, и, по-видимому, окончательно на что-то решившись, бегом бросился по дорожке в сторону главных ворот. Маргарите показалось, что в руке его мелькнуло лезвие ножа.
«Черт подери! Побежал к воротам... к привратницкой! Уж не с Доротеи ли он вздумал начать?.. Ведь старая дура тогда раззвонила на все заведение, что добрый Боженька избавил малютку от женских очищений. Дьявол, я ведь даже предупредить ее не успею! Но зачем ему нож, если шпага есть?» Маргарита осторожно слезла на землю и, надев башмаки, которые, на ее счастье, все это время незамеченными пролежали в траве, тихо последовала за незадачливым аббатом, спешившим спрятать во мраке небытия свои прегрешения.
Вопреки ее предположению, аббат, на полусогнутых прокравшись мимо темных окон привратницкой и перебежав въездную липовую аллею, устремился прямиком в лазарет, к окну лекаркиной келейки. Догнать его Марго при всем желании не успела бы. «Значит, Сильвия! И ничего нельзя сделать, черт подери!» Марго, спрятавшись за ствол вековой липы, смотрела, как аббат вылезал из окна лекаркиной кельи. При свете луны бывшая девка ясно видела нож, блестевший в его руке. Почти не таясь, аббат со всех ног ринулся к конюшне - не по дорожке, а через сад и кладбище, напрямик. Понятно, сделал свое дело - и скорей ноги уносить! Тем более, что Эрве ясно намекнул: духовному лицу на чердаке не место. Ну что ж, пусть бежит! Как уедет, так и приедет - куда ж он от любимой тетушки денется!
Перебегая от дерева к дереву, Маргарита добралась до двери лазарета. Вошла. Где-то тут, под лестницей, должен был быть ящичек с огарками свечей, которые экономная Сильвия собирала, дабы потом отдать в переплавку. Найдя огарок, который можно было держать в руке, Марго тихо постучалась в комнатку лекарки и позвала: «Матушка! Матушка Сильвия!», - может, старуха только ранена? Осторожно толкнула дверь - закрыто. Выбрав из своих отмычек самую тонкую и длинную, Марго поддела крючок и открыла дверь. Вошла, зажгла свечу от лампадки, висевшей в углу перед статуэткой Девы Марии, и оглядела комнатку. Крохотная келейка, всегда так тщательно убранная, теперь напоминала кабак наутро после хорошей попойки. Сильвия лежала на кровати, наполовину свесившись - почти касаясь головой пола, и неподвижными, остекленевшими глазами смотрела на Марго. Седые волосы лекарки слиплись в крови. Так и есть - убита. Марго осторожно подошла ближе и склонилась над мертвой Сильвией, - похоже, красавчик сперва раскроил лекарке череп тяжелым табуретом, а потом перерезал ей ножом горло, да напоследок еще и вывалил кишки - для верности. Грязно сделано - мясник-недоучка работал, а не убийца! Другая женщина на месте Маргариты с воплями обратилась бы в бегство, но бывалая солдатская девка, повидавшая не одно поле битвы, смотрела на мертвое тело, как монахиня - на молитвенник. («Дурак... ой, дурак... И нож с собой взял - что же, так с ним и поедет?»)
И вдруг догадка обожгла ее, как удар кнута: Антуан! Аббатиса могла проболтаться Гаспару... Что, если аббат... Что, если сейчас Гаспар с Антуаном... Антуан, конечно, малый не промах и солдат бывалый, но спросонья и против ножа... Схватив первое попавшееся ей под руку оружие - увесистую клюку, с которой ходила несчастная Сильвия, - Марго выскочила из лазарета и со всех ног бросилась к конюшне. Она едва успела спрятаться за яслями, где обычно кормили лошадей приезжих, когда из конюшни галопом вымахнул красавец Корбо с аббатом на спине. Великолепным прыжком вороной перелетел через калитку и вскоре цокот копыт затих вдали. Неужели - успел?! Марго, не чуя под собой ног, взбежала по лестнице.
Дверь в каморку конюха была открыта. Однако Антуан был жив, невредим и сперва чрезвычайно недоволен, что его разбудили. Окровавленный кухонный нож обнаружился в углу под веником. По всему выходило, что д’Арнуле решил одной пулей убить двоих: свалить на конюха вину за убийство лекарки. И, что самое паршивое, такой особе в случае чего всегда поверят, даже при недостатке улик! Поскольку гораздо легче поверить тому, чему удобнее верить. А посему конюху на всякий случай лучше было убраться подальше от обители.
Медлить было нельзя. Конюх с лихорадочной быстротой оседлал лучшую в конюшне лошадь - герцогского гнедого. Марго размотала свой драгоценный пояс и обвила им талию старого друга, - двести двадцать ливров, дружище, как-нибудь первое время продержишься! Бывший солдат взобрался в седло, Марго вспрыгнула на круп коня, и они поскакали к главным воротам обители, - через калитку ехать было нельзя, чтобы не напороться на удирающего д’Арнуле. Марго, соскочив, отодвинула тяжелый засов и осторожно приоткрыла створку ворот, - так, чтобы смогла пройти лошадь. Услышав скрип петель, в окне привратницкой показалась встрепанная Доротея. Маргарита сделала ей знак молчать, а конюх, скорчив страшную рожу, погрозил кулаком. Привратница испуганно кивнула и спряталась за шторкой.
 Спасибо, Марготон. Ты - настоящий друг. - Антуан наклонился с седла, чтобы поцеловать ее.
 Ладно, дружище, не тяни - скачи! Прощай, старина. Бог даст - свидимся...
...Закрыв ворота, Маргарита с чувством выполненного долга побежала к себе и забралась в постель.
Tags: Успение святой Иоланды, писанина
Subscribe

  • Заехала на работу...

    ...спасла цветы: теперьвсе наши в отпуске, поливать их некому, пришлось эвакуировать на третий этаж в коридор, на подоконник, там уборщицы, надеюсь,…

  • (no subject)

    Вчера проводила коллег в отпуск - счастливцы, им еще четыре недели отдыхать. А мне - только две. Посидели в Мит-пойнте на Кировке: куриные грудки на…

  • Хроники квази-отпуска

    Пока не испортилась погода, успела посмотреть выставку песочных скульптур возле дворца спорта: Вот какие купцы: И с котиком, главное! Основание…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments