anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

 Любовное томление
 (Бюрократическая шуто-трагедия в четырех действиях с прологом и эпилогом)

 Кому велено чирикать - не мурлыкайте...
 (К.Чуковский)
 Никогда не замораживайте снова
 уже размороженное мясо...
 (из советов кулинарам)



 Пролог

 История, которую я, с вашего позволения, намереваюсь ныне поведать вам, достоуважаемые господа читатели, произошла с одним российским столоначальником. Впрочем, с таким же успехом сия нелепая оказия могла приключиться и с британским клерком, и с прусским фельдфебелем, и с китайским чиновником, жившим во времена династии Тань, - словом, со всяким, кто сердце свое, купно с умом, отдал суровой даме Бюрократии, а такоже и сестрам ее, Дисциплине и Субординации, и для кого невыполнение приказа вышестоящего лица равноценно святотатству, - при этом совершенно неважно, в чем именно заключается оный приказlj-cutНо эта история произошла в Санкт-Петербурге. При этих словах да не предстанет мысленному взору вашему, милостивые государыни и государи, нынешний Петербург - сия тень некогда великого и страшного города, жалкая и смехотворная. В те времена, о которых я повествую, град Петров еще не успел превратиться в «город над Невой», с облезлыми зелено-ржавыми крышами, с туристами, карабкающимися по бесконечной лестнице на колоннаду Исаакия, с кока-колой на Исаакиевской площади; по Дворцовой еще не вилась змиею очередь в Эрмитаж, длинная и нудная, как урок алгебры; дворцы Петербурга еще не стали конторами, а особняки - коммуналками; улицы его еще не успели сменить свои простые и благозвучные, казалось, самою природою им данные, имена на клички, прилепленные как гегемонова левая нога пожелала; в Зимнем дворце не толпы любопытствующих бродили, аки стада овечьи, направляемые утомленными донельзя пастырями своими, проклявшими давно и день, и час своего появления на свет, - но танцевали мазурку, плели интриги и решали судьбы Отечества; бриллиантовые диадемы и букеты, фрейлинские шифры и орденские кресты еще не приговорены были к вечному заточению в музейных витринах; дамы петербургские еще не успели принести косы свои в жертву капризу французской демимонденки и вырядиться в денимовые штаны, в коих пастухи из Американских Штатов ловят арканами коров; кавалеры еще не сменили «эгоистки» на «широкие» , а язык парижских салонов - на наречие, изъясняться коим приличествует разве что обитателям Мертвого дома; по улицам ездили не автобусы, а кареты, и сидели в них не «товарищи» и «гражданочки», а «сиятельства» и «благородия»... О, нет! Это был не Петроград, не Ленинград и, уж конечно, не Санкт-Петербург Ленинградской области - но прежний, столичный, эполетный, вицмундирный, великосветский, кавалергардский, вожделенный и проклятый, блистательный и грозный, - Николаевский Петербург!

 Действие первое

 Итак, следуя мудрейшему примеру классика, начнем так: в одном департаменте служил один столоначальник. Звали его Сергеем Петровичем Бурцевым. Внешность его вся умещалась в одно слово: правильная. Правильный рост - не огарок от свечки, но и не верста коломенская. Правильные черты лица - не Квазимодо, но и не Адонис. Правильный цвет волос - не платиновый блондин, не жгучий брюнет, а такой, какой словами весьма трудно передать, и по которому женский взор в собрании скользит, как по штуке мундирного сукна, выложенной на прилавок. На правильно и крепко, как немецкая кирха, выстроенном теле - правильный, сообразно высочайшему распоряжению, вицмундир, на правильно-округлой голове - правильная прическа, на физиономии всегда - правильное, то есть, сообразное случаю, выражение, а в голове - правильные, без тени якобинства, мысли.
 За всю свою жизнь - а лет ему от роду было не то сорок, не то сорок пять... пожалуй, что все-таки ближе к сорока пяти - этот господин не сказал и не сделал ничего, что могло бы привлечь к нему хоть малейшее внимание и хоть как-то выделить его из толпы. Родился, крестился, учился в гимназии, потом - в коммерческом училище, поступил на службу; в двадцать лет упорнейших трудов добрался до места столоначальника, и путем строжайшей экономии сколотил-таки изрядный капиталец, каковой в свое время и присовокупил к отцовскому наследству.

 *******
 По-настоящему, столоначальника следовало звать «фон Бюрцель ». Предок его, курляндский дворянчик, разорившийся в пух, был занесен на Святую Русь в числе прочих репьев, застрявших в хвосте у жеребца Бирона. Но когда на трон взошла достославная дщерь Петра Великого, дворянчик быстро сообразил, что живя в Российской империи, приличней носить русскую фамилию и ходить в православную церковь. Фон Бюрцель быстро и без шума стал Бурцевым, и благодаря этому благополучно дожил до преклонных лет. Все потомки его были в числе граждан если и не самых выдающихся, то самых благонамеренных, и каждый из них оставлял сыну своему, вместе с маленьким, но образцово управлявшимся именьицем, наставление - в сомнительные дела не мешаться, с сомнительными людьми не водиться, в мудрости начальства не сомневаться, деньгами не раскидываться и никаких посторонних фантазий в голове не иметь. Сергей Петрович оказался достоин своих предков: он был отчаянно усерден, мертвецки исполнителен, беспросветно благонамерен и экономен до положения риз.
 *******
 Жил надворный советник Бурцев холостяком в маленькой, скудно обставленной, но безупречно чистой квартирке в 4-й Адмиралтейской части. С его капитальцем он вполне мог бы позволить себе нанять квартиру поприличнее, и, более того, даже обзавестись семьей и наследниками. Но каждый раз, когда Сергей Петрович задумывался о том, что неплохо бы... перед взором его, аки пушкинские бесы, сразу же принимались мельтешить отвратительные призраки модных платьев от мадам Икс, мебели от мастера Зэт, двух теток, трех своячениц, именин, вечеринок, классической гимназии, института благородных девиц, смазливой горничной, одетой не хуже иной барышни и чуть свет - уж несущейся от барыни к невесть какому кузену неизвестно с какою запискою, а заодно и этого самого кузена... конечно же, в чикчирах и в ментике ... и в карточных долгах по самые лихо закрученные усы... и разлетающихся из прадедовской кубышки, аки цыплята от сорвавшейся с привязи дворовой Жучки, беленьких, синеньких, красненьких и сереньких . Завершался сей парад всегда одинаково: гигантской фигурой Разорения, в виде скелета с нищенскою сумой, тянущего костлявую руку к его, бурцевскому, горлу. Усилием воли Бурцев отгонял страшное видение и клялся, положив руку на лист гербовой бумаги, что кто-кто, а он - никогда и ни за что!
 *******
 Каждое утро, в одно и то же время, этот форменный, отъявленный, отпетый чиновник вставал, надевал халат - аккуратно затянув шнурок на поясе и расправив складочки, дергал сонетку - всегда три раза, после чего являлся, протирая кулаками глаза, спавший на кухне в углу за занавеской дворовый Ефрем, вот уже десять лет исполнявший при Бурцеве должность повара и камердинера. Ефрем неизменно получал замечание за неопрятный вид и приказание изготовить яичницу и заварить чай, после чего исчезал с елико возможной быстротой, покуда барину не взбрело в голову, что яйца или масло что-то уж очень быстро уходят, и он не начал следствия по этому поводу. Позавтракав, Бурцев собственноручно составлял для Ефрема письменный список поручений на день, длиной этак с гусарскую саблю, и отправлялся на службу.
 Там Бурцев сперва наводил ужас на подчиненных, подмечая любую мелочь, вроде недостаточно изящно вырисованной запятой, а после сам с любезнейшей миной выслушивал распоряжения начальства. Домой он отправлялся чуть ли не последним из всего департамента, голодный, как волк, и злой, как аллигатор. Придя к себе, он, едва войдя в дверь, призывал Ефрема и требовал первым делом отчета в потраченных деньгах, и лишь затем - обеда, съедал оный вприкуску с неизменною воркотнею по поводу дороговизны съестного, потом ложился вздремнуть, потом читал что-нибудь серьезное, потом, уже ближе к вечеру, перед ужином, шел прогуляться, поскольку вычитал где-то, что сие полезно для здоровья; вернувшись, ужинал, одновременно читая Ефрему нотацию - неважно, о чем, произносил на ночь молитву об избавлении от лукавого, и ложился спать, зная, что наутро все повторится сначала.
 Но в один прекрасный день, в самом конце марта 183.. года....
 *******
 Впрочем, кое для кого это день вовсе не показался прекрасным.
 Одним из тех несчастных, кто с утра до ночи под бдительным оком Бурцева перекладывал бумаги из папки в папку, - один Бог ведает, для какой надобности, - был коллежский регистратор Павел Афанасьевич Машкин. Именно ему от Бурцева последнее время чаще всего доставалось. Не то, чтобы Машкину недоставало усердия или он был недостаточно искусен в каллиграфии. Просто с точки зрения столоначальника у Машкина было целых три весьма трудно исправимых недостатка. Во-первых, коллежскому регистратору было двадцать пять лет, - возраст весьма несолидный! Во-вторых, Машкин был довольно хорош собой, а для красивого малого служба - далеко не единственная отрада в жизни. В-третьих, нрав у Павла Афанасьевича был живой и веселый, - а сие для канцеляриста порок. А вдобавок в 183... году Машкину вздумалось влюбиться по уши!
 Предмет его нежных чувств носил очаровательное имя Аннеты. У нее были маленькие ручки и ножки, большие зеленые глаза, золотистые волосы, тонкая талия, - в общем, сия молодая особа обладала всем, чем должна обладать женщина, чтобы иметь успех в свете... за исключением главного: презренного металла. А потому, вместо того, чтобы порхать по балам и раутам, прелестная Аннета шила бальные платья в модном магазине мадам Мальяр.
 ******
 Так вот, в тот злополучный мартовский день опьяненный любовью Павел Афанасьевич, улучив минутку, набрасывал сонет в честь приближавшихся именин любимой. За этим занятием, кое в канцелярии выглядит так же уместно, как фривольный французский роман - в келье у святого игумена, его и застал надворный советник Бурцев.
 Что тут началось! Столоначальник, которого скупость сделала ярым противником любви, казалось, вот-вот лопнет от злости, рассыпав по углам золотые пуговицы от мундира, - что не вязалось с его всегдашней трепетной любовью к порядку и чистоте. Он распек несчастного влюбленного, что называется, на все корки, от сих до сих. Он назвал его вертопрахом, фертом, пустейшим, и всеми прочими того же рода и достоинства именами, и наконец, разодрав злосчастный сонетик в мелкие клочки - и не забыв аккуратно вытряхнуть их в урну, - в пылу праведного гнева договорился до того, что пообещал немедленно отказать Машкину от места, если узнает, что тот вздумал связать себя узами Гименея. Не будь Бурцев столоначальником, а, главное, не будь Машкин его подчиненным, всю эту чушь можно было бы просто пропустить мимо ушей, но...
 *******
 Поэтому ничего удивительного, что в тот вечер к дверям заветного дома на Большой Морской Машкин подошел в самом мрачном расположении духа.
 Изо всех сил постаравшись сделать веселое лицо, он подошел к двери черного хода и подергал за шнурок колокольчика. Почти тотчас же за дверью раздался скорый тропоток каблучков, вкрадчиво скрипнул хорошо смазанный засов, дверь приоткрылась, и в щель осторожно выглянуло хорошенькое круглое личико, усыпанное мелкими веснушками.
 - А, се ву, мсье Поль! - с рязанским акцентом произнесла сия молодая особа в темно-синем платье и белом переднике.
 - Уи, сет анкор муа, ма шарман Катрин ! - отвечал Павел Афанасьевич с чистейшим тамбовским произношением, галантно склонившись к ее руке. - Пюи же вуар мадемуазель Аннету?
 - Беспременно, ваше благородие! Прошу! - Примерно на середине лестницы, ведшей во второй этаж, m-lle Catherine, значившаяся в паспорте Катериной Семеновой, подняв голову, крикнула: «Анна Федоровна! К вам пришли!». Из ближайшей к лестничной площадке комнаты справа по коридору послышался сперва радостный вскрик; на площадку выбежала Аннета. И с первого взгляда поняла: что-то случилось. Мужчина может одурачить кого угодно - но только не влюбленную в него женщину.
 - Ах, Поль, мон шер, вы сегодня какой-то грустный! Что с вами такое?
 - Ничего, клянусь вам, дражайшая Аннет, ничего...
 - Ну уж нет, не обманывайте, я же чувствую! - Аннета погрозила ему пальчиком. - Сейчас мы пойдем ко мне, и вы мне расскажете все-все!
 Покуда коллежский регистратор покрывал поцелуями ее ручки, из других комнат постепенно повысовывались прочие обитательницы модного дома, и наконец из самой дальней, занавешенной красными бархатными портьерами, показалась сама мадам, особа лет сорока пяти, все еще красивая, высокая, статная, со светло-рыжими волосами и зелеными глазами, в темно-зеленом казакине из тармаламы.
 - Alors! - недовольным тоном произнесла она, - Catherine, глюпий дефк, pourquoi-tu fait de bruit? Quand je t’enseignerai de bon ton?
 - Не могу знать, барыня! - присев в неуклюжем реверансе, отвечала Катерина, хлопая ресницами и на всякий случай строя из себя полную дуру. Мадам с иронической жалостью взглянула на нее и досадливо махнула рукой. Катерина поспешила исчезнуть. - О, кого йа видель! Мсье Поль-Атанас! - обратилась мадам к гостю.
 - Мое нижайшее почтение, драгоценнейшая Магдалина Францевна! - со всей учтивостью раскланялся тот. - Каково поживать изволите?
 - О, bien, tres bien, mon cher! Как это... вашьими мольитвами! Et vous? А ви?
 - Просто превосходно, Магдалина Францевна, лучше некуда! - произнес Павел Афанасьевич с такой наигранной бодростью, что не обязательно было быть опытной женщиной, вроде Магдалины Францевны, чтобы разглядеть, так сказать, под сей свежей побелкой картину в весьма унылых тонах.
 Но Магдалина Францевна Мальяр была слишком хорошо воспитана, чтобы совать нос не в свое дело, даже если это дело и касалось одной из ее работниц, а посему, перекинувшись с гостем еще парой фраз о погоде, величавой походкой уплыла к себе. Аннета, в душе вздохнув с облегчением, увела Павла Афанасьевича в свою комнатку. Мастерицы вернулись к прерванным занятиям. А любопытная горничная Катерина прильнула ухом к двери, за которой ворковали два голубка. И вот что она услышала:
 - Ничего, дорогая моя (чмок-чмок-чмок), совершенно ничего!
 - Да ведь я же по глазам вижу, признайтесь же, Поль: что-то на службе?
 - Ах, Аннеточка, вам бы - да в министры юстиции! Поистине, от ваших прекрасных глаз ничего укрыть невозможно! Видите ли, господин столоначальник...
 - О, Господи! Чем же он опять недоволен?
 - Тем, что я вас люблю. Вообразите себе...- Далее Павел Афанасьевич перешел на шепот, и любопытная горничная напрасно напрягала слух, - до нее доносились лишь возмущенные ахи и охи Аннеты. Наконец Катерине надоело понапрасну торчать под дверью, за которой - вот ведь досада-то! - явно рассказывали о чем-то интересном, но не предназначенном для ушей посторонних, и она подумала, не лучше ли будет пока что оповестить весь дом о том, что несносный столоначальник подложил кавалеру Анны Федоровны очередную свинью, каковое животное вполне способно подрыть корни у счастья влюбленных...
 *******
 Павел Афанасьевич, закончив рассказ, как мог, пытался утешить расстроенную донельзя Аннету, уверяя, что обязательно найдет новое место, где начальствовать над ним будет нормальный человек, а не бесчувственный идол, - вот прямо завтра и начнет искать! - и тогда они с Аннетой непременно поженятся, когда в дверь тихонько поскреблись, а когда Аннета сквозь слезы пробормотала: «Антрэ !», вошла шляпница мадемуазель Ирен, за нею - вышивальщица мадемуазель Жюстина, а за ними потихоньку подтянулись и остальные, с самыми участливыми минами, осведомляясь, что случилось, и не могут ли они быть чем-нибудь полезны. Волей-неволей Машкин принужден был повторить свою историю. Мастерицы слушали, затаив дыхание, и лишь изредка вскрикивая: «О, Боже!» Лишь только он умолк, как комната в мгновение ока превратилась в гудящий улей. Машкин вот уже в течение двух с половиной месяцев ежевечерне навещал Аннету, имел на нее самые серьезные виды, при случае угощал девушек яблоками и конфетами, делал комплименты Магдалине Францевне и успел стать в доме Мальяр своим человеком, чем-то вроде всеобщего кузена, а потому его несчастье всеми было принято близко к сердцу. Наконец пожаловала Магдалина Францевна. Ей «эту террибль истоар » пересказывали уже наперебой в дюжину голосов, с дополнениями и пояснениями. Мадлен Мальяр, проведшая бурную молодость и знавшая, что такое любовь, была возмущена до глубины души. А тут еще черненькая остроносая швея, мадемуазель Анастази, подлила масла в огонь:
 - Вы только презанте себе, Магдалина Францевна: этот столоначальник сказал, что женщина - это все равно, что животное, потому что живет не разумом, а чувством!
 Этого мадам, будучи женщиной и, пусть бывшей, но парижанкой, совершенно не могла вынести. Она назвала столоначальника моветоном, варваром и медведем, и заявила, что в ее время - quand les hommes etaient les hommes ! - Бурцева непременно вызвали бы на дуэль.
 - Эт что же получается, барышни? По-евонному, выходит, кто какую чувственность в себе имеет, тот, значит, вроде и не человек вовсе? - подхватила, осмелев и просунув голову в дверь, подслушивавшая горничная. - Эт значит, что ни каменней сердце-то, то и лучше?
 - Так он же, Катя, по себе людей судит: для него только тот и хорош, кто на него похож! - отозвалась стоявшая возле двери румяная толстушка мадемуазель Мари.
 - Да что же это такое, сударыни?! Да нет же ведь такого закона, чтобы человеку из-за любви от места отказывать! - сквозь слезы восклицала бедняжка Аннета.
 - Так ведь и в Писании сказано: плодитесь и размножайтесь! - подала голос набожная тихоня мадемуазель Александрин.
 - Небось, как сам бы врюхался по уши, так сразу бы понял, что к чему! - проворчала горничная - достаточно громко, чтобы Магдалина Францевна обратила на нее внимание. Величественно повернув голову, она смерила дерзкую взглядом, от которого та поспешила спрятаться за дверью, а затем, обращаясь столько же к самой себе, сколько и к присутствующим, задумчиво произнесла: «Non, c’est impossible! Cet homme ne se toquera pas! ». И, помолчав, добавила: «A moins qu’il ne soit enjoint! » Все, кто понял, расхохотались.
 ******
 На следующее утро к магазину мадам Мальяр подкатила элегантная карета на лежачих рессорах, запряженная четверней гнедых, и из нее выпорхнула маленькая тоненькая вертлявая особа - русоволосая, голубоглазая, с чуть вздернутым носиком, на вид - лет двадцати двух. Мадам, взглянув в окно, радостно охнула, украдкой потерла руки и, изобразив на лице своем самое что ни есть искреннее радушие, поспешила лично открыть входную дверь: Софья Генриховна Венсан чуть ли не каждый месяц заказывала - и оплачивала! - по туалету, не считая воротничков, шарфиков и шляпок, а посему она могла быть хоть трижды маленькой водевильной актриской и четырежды Степанидой Григорьевной Весниной по паспорту, замешивать из французского с нижегородским какого угодно ерша, выдавая себя при этом за un enfant de Belle France , и жить на содержании хоть у трех гвардейских полков разом.
 Впрочем, Софья Генриховна, если не считать ее острого язычка и непревзойденного умения подпускать шпильки и подстраивать каверзы тем, кто имел несчастье наступить ей на шлейф, была особой вполне приятной во всех отношениях. А что до легкости ее поведения... Черт подери, ну не хоронить же ей было себя заживо только потому, что у бесприданниц никакой надежды на законный брак нет и не может быть!
 Актриса сбросила на руки подбежавшей Катерине бурнус цвета аделаида , и усевшись на услужливо подставленный Аннетой пате , таинственным полушепотом принялась болтать о последних новостях, спектаклях и закулисных интригах, одновременно листая свежий выпуск «Санкт-Петербургского журнала разного рода шитья и вышивания». Увиденный на одной из страниц фасон строгого серого платья для пожилой дамы напомнил молодой актрисе свежий анекдот о некой классной даме из некоего пансиона, у которой забота о невинности воспитанниц превратилась в манию. Старая дева предложила начальнице установить в классах ширмы, дабы юные девы не могли видеть преподавателей иного пола. Впоследствии упомянутая дама что ни вечер, ложась спать, привязывала к большому пальцу ноги веревку, а другой конец затягивала на дверной ручке, дабы никто не мог ни войти, ни выйти из спальни, не разбудив ее; однажды, зимней ночью, ветер, распахнув неплотно закрытую форточку, ворвался в дортуар, дверь с треском открылась, - после этого несчастная ханжа долго ходила прихрамывая. А когда бедняжку увозили в желтый дом, после того, как она обвинила начальницу в разврате за то, что та пригласила на чашку чая своего брата, пожилого священника, несчастная все пыталась втолковать санитарам, что порядочная девушка не должна влюбляться, не получив письменного позволения свыше. «Интересно знать, о чьем позволении шла речь?» - смеясь, закончила рассказ Софья Генриховна. «Oui, ma cheri Sophie, c’est une histoire trйs ridicule, - так же со смехом отвечала мадам Мальяр. - A propos, - подмигнула она, - d’une permission. J’ai ecoutй une bonne histoire aussi. Hier soir ...» - и мадам рассказала маленькой инженю сагу о зануде-столоначальнике и влюбленном коллежском регистраторе. Аннета расцветила этот рассказ подробностями, охами и восклицаниями, при этом чуть не закапав слезами набросок нового платья.
 - Ну нет, медам, это же просто шарман! Хоть сейчас в водевиль вставляй! - расхохоталась актриса. Потом, видя, что собеседницы не склонны разделить ее веселье, мгновенно поправилась и затараторила, подобающим образом изменив голос и выражение лица: «Да он просто дурак, илест ун сот, ун имбесиль, иль фо дэтр идьот ...чтобы..», - тут она замялась, и наконец, махнув рукой, ляпнула, не сумев подобрать подходящего французского словца: «Да его просто нянька в детстве уронила, этого столоначальника!» «Святую истину говорите, Софья Генриховна! C’est vrai! Il est un bete а manger du foin ! - подхватили Аннета и Магдалина Францевна, - Cet impossible Bourtzeff ....» «Атанде, медам! - прервала их актриса. - Кеске ву дит ? Бурцев? Уж не тот ли, который в *** департаменте?» Аннета, нервно теребя в руках мокрый носовой платок, подтвердила, что Бурцев - тот самый.
 - Ну, тогда, дорогая Аннет, у вашего жениха еще есть надежда, - покровительственным тоном заявила актриса: сама поднявшись из низов, она любила при случае сыграть роль благодетельницы. Глаза Аннеты вспыхнули радостью. Остальные мастерицы навострили уши. - Я в дружбе с Т-ским...
 - С вице-дир... - у бедной швеи дыхание перехватило, когда она представила себе такую высоту служебного положения.
 - Да, ма шер, именно с ним, - сладко жмурясь, как насосавшийся молока котенок, пропела Софи. - И я с ним о вас поговорю. Сегодня же вечером. - Аннета, не веря своему счастью, торопливо замерсикала. - Ксаверий Георгиевич, - продолжала Софья Генриховна, - добрейшей души человек. А уж пур сез ами он сделает все, что хотите... Нет, но каков столоначальник! - снова рассмеялась актриса.
 - Je vous dis: cet homme s’amourachera seulement s’il soit enjoint ! - вставила Магдалина Францевна.
 На этот раз Софи не стала продолжать дискуссию и перевела разговор на всякие оборочки и вытачки. Но последние слова мадам навели актрису на Мысль.
 ******
 ...А вот теперь, дамы и господа, мысленно встаньте с кресла и примите почтительную позу: на сцене появляется новое лицо - и какое лицо!
 Слова Софи Венсан были отнюдь не простым хвастовством: вице-директор *** департамента, Ксаверий Георгиевич Т-ский, действительно состоял с маленькой актрисой в самых что ни есть дружеских отношениях - приличие препятствует мне назвать сии отношения их настоящим именем; кроме того, это действительно был, в сущности, добрейшей души человек, вполне способный облагодетельствовать ближнего, если сей ближний умел выбрать для своей просьбы подходящий момент.
 *******
 ...Были времена, когда Ксаверий Георгиевич ставил свою подпись не тщательно очиненным пером на документах, но остро отточенной саблею на французских мундирах и касках, а вместо чиновничьего вицмундира носил расшитый бранденбурами доломан . Однако, возвратившись из Парижа в 1815 году, бравый подполковник нашел свое имение разоренным, а свое финансовое состояние - близким к полному краху. Из его родственников к тому времени в живых оставалась только московская троюродная тетка Марфа Ивановна, благополучно пересидевшая войну в Ярославле, - старая дева, грузная, властная, своенравная, всеобщая благодетельница и блюстительница нравов, одержимая матримониальной манией, вечно окруженная молодыми компаньонками, воспитанницами и дальними родственницами, боявшимися ее, как огня. Сия почтенная особа приняла племянника радушно, весь вечер расспрашивала его о походах, бивуаках, ранах и сражениях, а затем, после длинной, как дождливый осенний день без дела, нотации на тему «Как можно так жить, и что только люди находят в такой жизни?» поставила лихому гусару ультиматум: если Ксаверий не хочет лишиться наследства, он должен немедленно выйти в отставку, жениться и зажить «как все». Ксаверий, у которого не оставалось выбора, молча приложился к ее пухлой руке, пахнувшей засаленными картами и кошачьей шерстью. Обрадованная тетушка тут же представила его невесте - княжне П., одной из задыхавшихся под ее опекой девиц. Княжна Лидия приходилась внучатой племянницей тетушкиной подруге по пансиону. Лишившись лет за десять до войны обоих родителей, и потеряв брата, павшего под Смоленском, Лидия осталась одна, и Марфа Ивановна предложила несчастной сироте перебраться к ней в дом, «чтобы не пошли сплетни», - Лидия согласилась, но весьма скоро пожалела об этом. Судьба сделала княжну П. единственной наследницей значительного состояния. Но сие обстоятельство не улучшило ее внешности, и красавец-подполковник мог жениться на ней разве что под дулом пистолета, или под угрозой голодной смерти. Лидия это отлично понимала, равно как и то, что быть супругой отставного гусара и самой себе хозяйкой все-таки лучше, чем подопечной Марфы Ивановны.
 Ксаверий, приличия ради, все же провел две ночи в супружеской спальне. Результатом этого было появление на свет Мишеля и Лизаньки, - к счастью, и тот, и другая удались лицом не в маменьку, а в отца. На деньги Лидии отставной гусар мог позволить себе кое-что получше, чем «эта жердина носатая». Госпожа Т-ская, которой судьба не оставила иного выбора, делала вид, будто не замечает мужниных эскапад, и находила утешение в светских сплетнях, религии и хлопотах по хозяйству.
 Незадолго до смерти Марфа Ивановна попросила племянника, к тому времени весьма продвинувшегося по службе, найти в департаменте вакансию для внука ее приятельницы - Сергея Петровича Бурцева...
 В тот год, когда произошла описываемая мною история, Ксаверию Георгиевичу уже давно перевалило за пятьдесят, сын его был поручиком Лейб-Кирасирского полка, а дочь - выпускницей пансиона Мезе, но он по-прежнему оставался бонвиваном и донжуаном. Выйдя в отставку, он снял гусарский мундир и сбрил гусарские роскошные усищи, - после чего в угрюмом одиночестве, запершись в спальне, последний раз в жизни напился вдребезги. Однако ничто - ни отставка, ни женитьба, ни заявлявшие о себе брюшко и лысина - не могло заставить его отказаться от гусарских привычек.
 В департаменте, как прежде - в полку, Ксаверий Георгиевич славился страстью к розыгрышам. Первое апреля было для него чуть ли не главным праздником в году. Разумеется, сие увлечение можно было счесть не вполне подходящим для высокопоставленного чиновника, но, так как у отставного гусара хватало ума знать меру в шутках с вышестоящими, а нижестоящие роптать не смели, то увлечение Т-ского принесло ему только репутацию остроумца и жизнелюба.
 ******
 Итак, вечером 29 марта 183... года Ксаверий Георгиевич сидел в маленьком уютном гнездышке Софи, в глубоком кожаном кресле у камина, расстегнув мундир, и, пуская дымные кольца из длинной пенковой трубки, слушал болтовню молодой актрисы, присевшей на скамеечку у его ног и склонившей прелестную головку к нему на колени. Вспомнив про обещание, данное портнихе, Софи с театральных тиранов и резонеров потихоньку перевела разговор на живых. Ксаверий Георгиевич сперва нахмурился, ибо терпеть не мог говорить о делах во внеслужебное время, но, слушая, как едко актриса высмеивает Бурцева, - которого отставной гусар тихо ненавидел, несмотря на то, что не имел никаких видимых поводов для недовольства им, а может быть именно поэтому, - господин вице-директор невольно рассмеялся: «Ну, Бурцев! Вот ведь чернильницын сын! Это что же получается - или служить, или жениться?»
 - Именно так, мон шери! Не правда ли, ужасно глупо?
 - Да, Сонюшка... видел я дубиноголовых... но чтобы такое! Нет, ну ведь надо же было до такого додуматься! - Ксаверий Георгиевич крепко, по-кавалерийски, ругнулся и многозначительно постучал себя согнутым пальцем по лбу. - Ну, да ничего, Софья: в понедельник я с ним поговорю!
 - О, нон, Ксавье! Только не это! - состроив испуганную рожицу, пискнула актриса. - Этого никак нельзя!
 - Это еще почему? - нахмурился его высокородие.
 - Ох, Ксавье, мон трезор , ну как вы не можете понять? - Софи , как будто от волнения, стиснула руку покровителя и прижала ее к вырезу своего платья. - Ведь если вы этому идиоту устроите разнос, то он потом непременно на бедном господине Машкине отыграется! И получится, что, вместо того, чтобы помочь, мы с вами сделаем несчастному гадость!
 - И то верно, - задумчиво протянул бывший гусар. - Тогда что же нам с ним делать, avec se pauvre Machkine ?
 - Мэ, мон шер , но у вас же такие связи... почему бы вам просто не подыскать ему новое место? - промурлыкала Софи, пересаживаясь со скамеечки на колени Ксаверия.
 - А что? Это можно. Да, кстати... - Через четверть часа Софи аккуратно сложила и спрятала в ридикюльчик письмо, в самых лестных выражениях рекомендовавшее pauvre Machkine старому приятелю бывшего гусара, начальнику отделения в другом департаменте, где недавно открылась вакансия. - Ну что, ласточка моя, довольна?
 - Не совсем.
 - Это как - не совсем? - удивился Ксаверий. - Но актриса озорно подмигнула и продолжала: «Бедных молодых людей мы спасли... ну, можно считать, что так. Но Бурцев...
 - Ох, Соня, не говори мне про этого зануду, Христом-Богом прошу! - красивое властное лицо Ксаверия перекосилось, как от зубной боли. - Видеть не могу его деревянной физиономии! Уж до того выезжен - с души воротит! Удружила ведь Марфа Ивановна, ведьма старая, не тем будь помянута...
 - ...Вот и я - про то же, мон анж ! - подхватила актриса, снова усаживаясь к нему на колени, и обнимая. - Хорошо бы сыграть с этим занудой какую-нибудь шутку... - мечтательно прошептала она. - ...На первое апреля....
 -Да, неплохо было бы... - прикрыв глаза, проговорил Ксаверий, - вот только как?
 -А знаете, Ксавье, что сказала про этого чернильного варвара мадам Мальяр? Что он способен влюбиться разве что по распоряжению начальства!
 -Вот уж точно! - расхохотался Ксаверий. Потом вдруг посерьезнел, и, крепко обняв Софи, прошептал, медленно, будто взвешивая и пробуя на вкус каждое слово: «Влюбиться согласно распоряжения...». В глазах его заскакали верхом на саблях веселые чертенята в киверах и ментиках: «Соня, а ведь это - идея!!»....
 ******
 ...В понедельник, первого апреля, на бурцевский стол, в папку входящих, в числе прочих лег приказ с грифом «Секретно»: «Настоящим... приказываем... столоначальнику, надворному советнику Бурцеву с сего дня испытывать любовное томление».
 Другой на месте столоначальника от души посмеялся бы над остроумной шуткой его высокородия, и даже подыграл бы ему, в тот же день доложив об исполнении приказания, и о своей внезапно вспыхнувшей любви к какой-нибудь царскосельской статуе нимфы с кувшином, а то и к старушке-охтенке, у которой он покупает молоко, - и тем, как любому понятно, дело бы кончилось, ко всеобщему удовольствию.
 Но Бурцев был сделан из другого теста. Он не разглядел шутки. Он видел только официальную бумагу, в которой было все, что положено - дата, печать.. и собственноручная вице-директорская подпись, - все, необходимое для того, чтобы чиновник, что называется, в гербовой бумаге повитый и с конца пера вскормленный, воспринял совершенно серьезно какую угодно белиберду! Именно это и произошло с надворным советником Бурцевым.
 *******
 Приказ вице-директора вверг его в пучину раздумий, чего с Бурцевым не случалось довольно давно. Сперва он долго пытался найти дурацкому приказу разумное объяснение. Когда же ему это, несмотря на все старания, не удалось, столоначальник, вспомнив семейную заповедь «В мудрости начальства не сомневаться», объяснил все соображениями государственной важности, кои вышестоящим, несомненно, ведомы, но в кои нижестоящим лучше и не пытаться вникнуть. У Бурцева сразу стало легко и покойно на душе. Решив немедля приступить к выполнению приказа, он для начала попытался вспомнить значение слов «любовное томление». Ему это удалось, хоть и с трудом. Но он не имел ни малейшего понятия о том, как сие томление выглядит в действительности, и что нужно делать, чтобы наверняка испытать оное. Он попытался представить себя испытывающим это самое томление - и ощутил в груди нечто похожее на восторг от просмотра правильно составленной описи, однако не был уверен до конца, тот ли это восторг, какого желает от него начальство? Но за сведениями о том, как следует выполнять распоряжения вице-директора, не к вице-директору же было обращаться!
 Бурцев навестил книжную лавку, где узнал, что наиболее достоверные сведения об интересующем его предмете содержатся в романах и тут же приказал подать себе пару самых лучших. Ему подали «Вертера», «Клариссу Гарлоу» и «Ивангоэ ». Пролистав их, Бурцев узнал, что люди, испытывающие любовное томление, пишут друг другу любовные письма, и поспешил приобрести письмовник. Бурцев хорошо знал, что мало выполнять распоряжение начальства - нужно еще, чтобы начальство видело твое усердие. Посему романы и письмовник с закладкой на разделе «Письма любовные» он оставил на всеобщее обозрение на своем бюро, что вызвало не одну недоуменную гримасу на лицах его подчиненных. Ксаверий Георгиевич, как бы случайно заглянув в дверь, заметил Бурцева, усердно штудирующего «Клариссу», и с трудом подавил улыбку.
 ******
 Зато вечером, сидя у Софи, отставной гусар хохотал, как сумасшедший: «Получилось! Соня, душечка, он же всё всерьез принял! Он же подумал, что я в самом деле... ох, не могу!... Любовное томление!...
 -Ксавье, - заговорщицким тоном прошептала актриса. - Расскажите-ка мне поподробнее про этого зануду... где живет, где бывает... ну и тому подобное...
 -А зачем тебе? - зная изобретательный ум своей подруги, навострил уши Ксаверий.
 -А вот вы расскажите, тогда и узнаете!
 -Ну, что ж, изволь! - и бывший подполковник кратко, по-военному, выложил все сведения о Бурцеве, коими располагал. - Ну, а теперь... - он, изобразив на лице притворную свирепость, прижал к себе Софи, - рассказывай, для чего тебе это понадобилось?
 -Ксавье, мон шери, же пенсе ... - зашептала ему на ухо актриса, - Ведь этот канцелярский медведь - не Керубино, ведь не может же он влюбиться просто так, в саму идею любви?
 -Не может.. - повторил за ней Ксаверий, еще не понимая, к чему она клонит.
 -И потом, он ведь не поэт какой-нибудь, чтобы влюбиться в даму, живущую от него за тыщу верст!
 -Ну, допустим, что так... Но к чему ты это...?
 -Да к тому, очарование мое, что выйдет намного смешнее, если Бурцеву не просто приказать влюбиться, а еще и предоставить предмет любви... каковой предмет проведет его за нос!
 -Ого! Ну, Софья! Не голова, а Сенат с Синодом! - расхохотался бывший подполковник. - Вот уж точно: куда черт сам не поспеет, туда бабу пошлет! Выходит, ты...?
 -Да, я, - сладким голоском пропела Софья, кокетливо присев в реверансе. - И не вздумайте ревновать! - она шутливо погрозила Ксаверию пальчиком. - Во-первых, всё это - военная тайна, а во вторых, мне до ужаса интересно подразнить этого бумажного индюка!
 -Ну, если так.... - протянул Ксаверий. - А, ладно! Валяй! Руби его, дьявола, в песи, круши в хузары !lj-cut
Tags: любовное томление, писанина
Subscribe

  • Новая набережная

    На день города открыли, еще не все доделали, но кое-что уже есть. Покойтесь с миром, потраченные деньги: Остатки старой набережной: Качели -…

  • Только тех, кто любит труд...

    ...октябрятами зовут:))). Два вечера и добрая половина выходного - и завершена осенняя оконная опупея. Как раз до дождика успела. Плюс постирала…

  • Осень пришла...

    Не успела прийти - а уже так замаяла холодрыгой и дождиком! Обещают, правда, потепление - но очень ненадолго. Хорошо хоть успела позагорать 22-го на…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments