anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

Кум - сказание третье

Сказание третье
Маскировка

А вот эту историю по прошествии многих лет один из ее участников рассказывал так.
***
Как-то, уже как бы не на третьем курсе... Так точно, на третьем, в самом начале... ну да, правильно, у Павлюка день варенья пятого, как раз суббота была... Да, господа-товарищи, было дело под Полтавой: думали - всё, испекся Кумище, доигрался! Будет знать, как выеживаться перед товарищами. А он взял да опять вывернулся, гад! Ну не Штирлиц, а? Впрочем, давайте-ка всё сначала и по порядку.
Значится, так: пятого сентября Павлюк денюху отмечать собрался. И по такому случаю прилетела Павлюку со внеочередной оказией преувесистая посылка с салом. Ну и к салу, конечно, с полдесятка бутылочек домашнего.
Натурально, на вечер, на после отбоя назначается большая дегустация. Естественно, с участием Касьяника – а как без него обойтись, раз он командир экипажа?
Слетали перед этим в самоход за тортиками - благо на КПП все свои люди сидели, там по ходу еще кое-чем затарились, про что при начальстве вслух не говорится – и то, ну что четыре бутылки горючего на роту танкистов? Так, слегонца движки прогреть! В столовке у дежурных набрали посуды, хлеба и всякого такого… Знаете сами, как это делается. Сдвинули тумбочки, сгоношили стол, сели. Поехали: за именинника, за родителей, за рiдну Украину, за танки, за девушек…
А Кум сидит этаким чертом, как поручик Ржевский у Василь-Иваныча в плену, жрать жрет, а водовку только пригубляет, как библиотекаршин волнистый попугай водичку из блюдечка. Павлюк и говорит: мол, чего не пьешь, командир? А Санька, по своему обыкновению, решил выпендриться. И выдал: я, типа, малыми дозами не принимаю! Вот если бы литра два-два с полтиной… И смотрит этак, ровно мы тут все из сортира повылезли, а он весь в белом, при шпаге и плаще!
Выпить-то два литра он, может, и выпил бы, если бы сильно постарался, – да только кто ж ему даст? На это он явно и рассчитывал.
Ну, ляпнул он, конечно, как в лужу... Кто умный, тот мимо ушей пропустил. Что с него взять: Кум – он Кум и есть, уж таким уродился.
А Павлюка, по пьяной лавочке, это зацепило. Налил он всем по стопочке, а потом схватил кружку люминевую, налил доверху и подает Куму: пей! До дна пьем, за танковые войска! Стоя! Кто не допьет, тот козёл! Естественно, среди нас рогатых не оказалось. Хлопнули. Только Кум замешкался. Замешкаешься тут! Павлюк-то ведь ему не водяры налил, а домашнего, то есть, таращанского самогону. Семьдесят оборотов, ежели не все восемьдесят, из ядреного украинского буряка, запах – обалдеть! Уж на что у Кравчука глотка была бронированная, ничем не прошибить, включая протирку для оптических осей, - а и тот, как Лёха ему по обычаю преподнес бутылочку, полстопочки на пробу выкушал и весь день умиленный ходил - как три сантехника, и в глазах у него неоновыми буквами было написано: «Ох, и гарна горилка!»
Кум как этого зелья нюхнул – аж заколдобился. А деваться некуда: вся рота смотрит! Козлом-то быть неохота! Зажмурился Кум, выдохнул, и – выпил. Сел, рот открыт, глаза стеклянные – ни жив, ни мертв. Посидел, посидел, а потом – бух! Мордой на стол, носом в тарелку с салом – Лёху аж передернуло!
Мы его давай будить, трясти, орать – бестолку. Никакой Касьяник. В лабузу, в дым, в накатый. Плюнули, перетащили его на койку, а сами давай дальше бухать.
Когда человек бухой, его, известное дело, начинает на подвиги тянуть. Да на такие, до каких по трезвянке в жизни не додумаешься. Вот кто-то из наших – вроде, Андрюха Шушера – и кинул идею: а давайте, мужики, Куму башню выкрасим! Пусть другой раз не выпендривается! Проснется утром серо-буро-малиновый – во будет прикол! Застрелиться и не жить! Да Кумище тогда с горя не то что два, а все три с половиной литра вылакает!
Один дурень гавкнул – остальные подхватили. Ну что с нас было взять – мальчишки! Как девки инязовские говорили, «в голове ветер, в жопе дым»! Клецка, во хмелю расхрабрившись, вызвался у мамаши из трельяжа «Лондестон» раздобыть, медно-рыжий – и таки раздобыл. Полный тюбик. Вместе с перекисью. А Пашка Бодров, который в редколлегии, у себя в закутке чернила фломастерные зеленые надыбал.
Инструкцию прочли, краску развели, и - выкрасили Сашку, чин чинарем, в парижской парикмахерской так не сделают! Хотели еще тени зеленые ему под глазами навести, да, жаль, старшина явился.
Рюмаша хлопнул, бутер с колбаской скушал и разогнал всех спать. Тут, кстати, еще хохма вышла. Кума мы одеялом с головой накрыть успели. Так Кравчук на него глянул и говорит: мол, шо ж вы, бисовы дети? Дытына спыт, як по Уставу положено, а вы на усе училище галдите! А мы про себя думаем: вот же гад болотный Кумище! Ведь в полном отрубе лежит – а всё равно выкрутился!
Утром, как всегда – «Рота, подъем!!» Всё, конечно, бегом-кувырком, скорей-скорей, в зеркало любоваться особенно некогда. Да и сонные еще все, глаза слипаются. Да к тому же с похмелья. А уж про Кума и говорить нечего - зарядку продрых, умывалку продрых, еле подняли на поверку.
Выстроилась рота. Кум в первом ряду. И голова в оранжево-зеленую полоску – не поймешь, то ли крокодил нильский, то ли тигра бенгальская. Ему-то по фигу: он наполовину в нирване. А нам хоть помирай: ржать охота до невозможности, а нельзя! И рот ладонью не зажмешь: команда «Смирно!» дадена. Старшина с ротным на Сашку уставились – у обоих глаза на лбу и челюсть на асфальте, хоть на БТРе в рот заезжай. Кравчук аж дар матерной речи потерял! Сашка на ротного вытаращился, не поймет, что это за столбняк напал на начальство. А рота уже ржет – не может!
А тепло, бабье лето, окна настежь. И под окнами - представляете? - генерал, ну, то есть, начальник училища, идет себе тихо-мирно по своим каким-то генеральским делам, под ручку с батальонным, Клецкиным папочкой.
Как услышал это ржание – так чуть ли не бегом марш к нам: мол, черт вас возьми, капитан, что за непотребство на поверке устраиваете?!! Цирк вам тут, что ли?! А у Лыскина со страху связки заморозило – разевает щука рот, да не слышно, что поёт. Ну, генерал видит, что от ротного толку не добъешься, давай сам смотреть, чего это люди хохочут.
Как углядели они с батальонным Сашкину ультрамодную прическу, так тоже едва успели челюсти подхватить на лету.
Генерал как гаркнет: «Курсант Касьяник, выйти из строя!» Саня вышел на три шага вперед, как положено, - на каком автопилоте, до сих пор не пойму. Генерал орёт, мол, это что за вид, ты курсант или клоун?! А Сашка стоит, глазами хлопает – въехать не может, что такое. Тогда батальонный подсуетился - вызвал из строя Игореху Клёца и приказал принести зеркало. Ну, Клёц – рысью к мамаше в библиотеку, тащит пудреницу с зеркальцем и чуть не с поклоном генералу подает. Тот – зеркало Куманьку под нос: на, мол, полюбуйся!
Саня как глянул – так и обмер. Аж протрезвел, бедняга, как стеклышко. «Ну, - говорит генерал, - и что это, товарищ курсант, по-вашему, такое?!»
Ну, думаем, - всё. Капут Куму. Губа Касьянику ломится. И не менее десяти суток.
Генерал на Кума смотрит, прищурился – как кот на воробушка.
А Кум вдруг и говорит: «Это, товарищ генерал, маскировка. Вчера на лекции рассказывали – я и решил попробовать! Ведь, правда, незаметно будет, если по траве по-пластунски?»
Генерал глаза выпучил, не врубится – издеваются над ним, или что?
А Кум смотрит на него невинными голубыми глазами – паинька, да и только!
Махнул рукой старик – спасибо, мол, Касьяник, что с большого ума еще чего похлеще не отчебучил! «Заставь, - говорит, - дурака Богу молиться, так он и лоб расшибет! Ступай, красься обратно! Маскировщик!»
Мы так и ахнули: ну надо же! Вывернулся Кум!!
Клёц тут же подсуетился: «Дозвольте, мол, товарищ генерал, помочь товарищу? Мама моя, мол, по лондестоновой части великий спец! Всё, мол, в лучшем виде сделаем!» Ну, Клёцке, ясен пень, чем бы ни заниматься, лишь бы не делом.
***
Подполковница, конечно, над Касьяником сжалилась, у подруги заняла тюбик чёрного лондаколора, навела, покрасила – всё, как положено. Вышел Сашка от нее снова брюнетом. Да еще и цвет из-за чернил получился с зеленоватым отливом. Еще шикарнее стал Кум, чем был. Девки потом на дискачке так на него и вешались.
Кум, видно, по пути к Елене Ивановне Клёцку в темный угол зажал – Клецка и раскололся. Ну, про то, кто нашим мыслю подкинул насчет головы в полосочку.
Так они потом и щеголяли на дискаче: Кум – черным чубом, а Шушера – лиловым фонарем под глазом. Наверно, с лестницы сверзился…
Tags: Кум, писанина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment