anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

из свежака

Мари спускается по крутой лестнице – коленки у нее дрожат, и сама она дрожит, и вся пылает, будто уже охваченная адским пламенем, опереться бы на стенку – да руки заняты. Кувшинчик с отваром обжигает руку. Только бы не выронить. Только этого не хватало – и без того весь день наперекосяк… Отнести, поставить на столик с рукоделием – и убежать, спрятаться, не попадаться никому на глаза, чтобы до утра в Монтре про нее даже не вспоминали… Что говорила лекарка?.. Выход есть… Какой? Где? О чем она?.. Мари пытается думать, но ничего не получается, мысли путаются, как давеча – нитки для вышивания. Она прижимает кувшинчик к груди – и ей делается еще жарче.
Дверь? Наконец-то. Но дверь не та! Мари мотает головой, отгоняя наваждение, моргает и наконец соображает, что вместо старой баронессы чуть не вошла к молодой. Дама Элоиза… Она – добрая, кроткая. Она бы… Тяжело вздохнув, девушка поворачивает назад и торопливо, но осторожно спускается еще на этаж, радуясь, что весь Монтре – у вечерни и некому заметить ее промах. А что если кто-нибудь заметит, что Мари пропустила службу? Нет-нет, она пойдет к мессе, обязательно пойдет, вот только отнесет госпоже отвар, и пойдет, проберется тихонько в часовню и встанет в темном уголке, будто тут и была с самого первого звона колокола!
Изо всех сил стиснув левой рукой изогнутую, как виноградный усик, ручку кувшинчика, служанка правой осторожно стучит в дверь – по привычке, на всякий случай. В ответ – тишина, как в этот час и должно быть: госпожа молится, верно, как всегда, стоя у самого амвона и то и дело окидывая строгим взглядом челядь и домочадцев: у всех ли на лицах написано должное благоговение, не глазеет ли кто по сторонам?
Толкнув дверь, Мари входит. Оглядывается. Будто впервые видит знакомую до последней мелочи обстановку: ковер на полу – потертый, с красно-синим выгоревшим рисунком, ничего, говорит старая баронесса, еще послужит! Высокая широкая кровать с синим полотняным балдахином на столбах, толстых, как мостовые сваи, на балдахине разноцветными нитками вышиты листья и цветы. Камин, в нем угли чуть тлеют, отсвечивают красным. Стол под темно-красной суконной скатертью, рядом – тяжелое дубовое кресло с высокой прямой спинкой – госпожа баронесса, когда не занята молитвой или хозяйственными заботами, обычно сидит тут, у окна, и вышивает. Одним глазом на рукоделие смотрит, а другим во двор сверху поглядывает… На столе – раскрытая чеканная шкатулка, пяльцы с заправленным в них лоскутом – на темно-зеленом атласе нитью бледно-желтой, как липовый цвет, намечен будущий узор, перекрещиваются круги, петли, дуги, сплетаясь в сеть, в ячейках ее дама Аньес, потом, как всегда, вышьет цветы и птичек… Птицы в клетке… И Мари – как в клетке в стенах Монтре. И деться некуда… Как даме Элоизе…
Девушка осторожно опускает на стол свою ношу, с облегчением вытягивает руки, распрямляет затекшие, покрасневшие от горячего кувшина пальцы. Кувшинчик на столе, а возле него – флакончик зеленого стекла. Зелье. От болей в суставах. Кто отхлебнет – упадет замертво. Господь милосерден. Выход всегда найдется.
Как во сне, Мари протягивает руку… снимает с кувшинчика крышку… вытаскивает тугую пробку из флакончика…

Эстер перебирает волосы госпожи и улыбается – осторожно, чуть-чуть, уголками рта.
Хорошо все получилось тогда. Она даже не ожидала. Видно, сам нечистый закружил маленькой дурехе голову, подтолкнул под руку. Мари и сама не поняла сперва, что сотворила. А когда поняла – поздно было. Пробраться бы потихоньку в покои госпожи, да в камин выплеснуть проклятое зелье – да отошла уже вечерня, и дама Аньес со всей торжественностью шествовала к себе, окруженная служанками, а те так и зыркали, примечая каждую мелочь: из чего бы раздуть сплетню? Бежать, попытаться опередить – а если застанут? Объяснить? Что злоумышляла на жизнь баронессы? Вы бы на это решились? Вот и у Мари, в темном углу часовни стоявшей, ноги будто к полу приросли. А когда баронесса со свитой удалилась, дуреха кинулась к лекарке: не может быть, чтоб Эстер да не знала средства от своего же зелья!
Не знала средства Эстер. Потому что просто не было такого на свете. Зато знала, как из согрешившей девицы сделать опять невинную. Быстро отобрала нужные травы, заварила, процедила – «Пей!».
Tags: тамплики
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments