anna68 (anna68) wrote,
anna68
anna68

Categories:

Далее - про привидение и страшную месть:)

…Дня два спустя весь Руанский дом по самые крыши был полон шуршанья, шепота, сдавленных до писка смешков, как прошлогодний стог, который уже не столько скотине корм, сколько мышам приют и раздолье. Вообразите, сеньеры: брат Шарль де Марманд, командор бывший, ныне ушедший на покой, эта столетняя керсийская песочница, вздумал, молодежи позавидовав, тряхнуть стариной! К девицам отправиться решил! Да ладно бы через черную калитку, как все разумные люди – а то ведь через стену, пень трухлявый, полез! И добро б еще перелез – а то ведь на полпути забыл, дырявая голова, про свое нечестивое намеренье, да так и заснул, на стене верхом сидя! А, может, это ему на обратном пути сил не хватило? Да что вы, братие, куда ему! И даже отовраться складно не мог, когда командор, к заутрене идучи, его застукал! Да и как в этаком положении отоврешься, сеньеры – ежели все ясно как в полдень солнышко! Разве что дураком прикинуться: ничего не знаю, не ведаю, себя не помню!
Именно так Марманд на капитуле и говорил: спал тихо-мирно, никого не трогал, и вдруг откуда ни возьмись, налетела неведомая сила, ухватила несчастного за шиворот, из дормитория по воздуху вытащила и ни за что ни про что на стену верхом усадила! Командор, брат Арнольд, выслушать те оправдания выслушал, но скривился, будто червивого яблока куснул, послал незадачливого брата к капеллану за полным розарием отченашей сверх дневной порции, и сказал себе, что мессир Шарль, в его-то годы, с его-то опытом, мог бы и поумней что-нибудь придумать.
На другое утро вся командория имела удовольствие лицезреть брата Шарля, сладко спящего верхом на арке главных ворот. И ведь как ни вопили, не проснулся, пока кто-то из молодых не кинул в него камушком и не угодил нечаянно по тонзуре! Тут подскочил было керсиец, помянул всуе матерь Божию и всех святых, а заодно и прабабку той сволочи сарацинской, из-за чьих шуточек порядочному каравану не пройти – не проехать по Святой земле, едва не загремел наземь – и тогда лишь, продрав, наконец, глаза, сообразил, где очутился. Заморгал, будто сыч, среди бела дня из дупла вытащенный, забормотал: братие, я не делал этого! Не хотел! Нечистый попутал! А командор, когда притащили наконец-то лестницу и спустили несчастного на землю, вызвал Шарля к себе и угостил плеткой – не то чтобы сильно, но так, как бывало, мессир Шарль во времена оны потчевал его самого, будучи в прежней своей должности. Раньше-то Арнольду ни разу не выдалось случая этак отвести душу.
А уж на третий раз, когда бедолагу-керсийца кое-как сняли с церковной крыши, связав вместе три лестницы, командор, капеллан и остальные должны были согласиться, что дело нечисто – и впрямь, по своей-то воле зачем бы достойному брату в сии заоблачные выси лезть? С девкою там не порезвиться – того и гляди свалишься, не соберешь костей, вино тоже всё в погребе стоит… Да и как бы сей несчастный мог на крышу вскарабкаться без лестницы?
Капеллан, конечно, молитвы над беднягой Шарлем какие следует прочитал и водой святой его покропил – всю котту вымочил, — но на физиономии у него при этом написано было ясней, чем в молитвеннике: будет толк или нет – а я что положено сделал, и отвяжитесь, дайте старому Огюстену спокойно подремать в уголке!
Сам брат Шарль, обсыхая после экзорцизма на кухне у очага, ругал нечистую силу так, что со сковородок нагар отваливался, и между прочим в беседе с братом поваром упомянул, что решил нынче ночью подстеречь бесовское отродье, хотя бы для этого пришлось до утра глаз не сомкнуть. А буде искуситель опять заявится – изловить за хвост, и задать такую трепку, чтобы враг рода людского до Страшного суда шарахался от храмовников!
Кто-то из оруженосцев, на кухне вертевшихся в надежде ухватить кусочек, слова эти услышал — и передал своему сеньеру. Новость вмиг, как это всегда бывает, облетела командорию, и рыцари сговорились тоже сну не предаваться, быть начеку и дать нечистому, буде вздумает безобразничать, достойный отпор, как подобает воинам за веру Христову.
- Интересно, какой он, этот дьявол? – шептался, выйдя после повечерия на церковное крыльцо, недавно надевший белую котту брат Рауль с бесшабашным братом Клодом, наставником своим в рыцарских доблестях, о коих не докладывают на капитуле. – Страшный, наверное… вот с такими рогами, и с хвостом…
- Наверное… кто его знает… - пожимал плечами Клод. – Нянька моя рассказывала – он всякий облик принять может, какой ему захочется, хоть подсвечником обернется, хоть, вон, метлой…
- А захочет, так и вообще не придет сегодня – чтобы мы все его прождали как последние дурни! – хмуро проговорил Рауль, у которого из-за ночного бдения срывалась приятная встреча с прехорошенькой румяной пышкой, младшей дочкой булочника с Горшечной улицы.
- А если не придет – сощурился Клод, - так мы старому Шарло и сами что-нибудь устроим, чтоб он не зря бдел…
- Устроим, братие, уж это – будьте покойны! – раздался рядом незнакомый голос, и смех - будто на трубе архангела сыграли куплет из кабацкой песни.
-Да тихо ты! – шикнул Рауль – хоть и видел: не Клод те слова произнес, ох, не Клод!
Однако было поздно: командор, выходя из церкви, где он задержался, дабы побеседовать с почтенным капелланом о том, какое действие возымела процедура изгнания дьявола, услышал, что братия собирается что-то устраивать, и, разумеется, полюбопытствовал, что именно. А узнав, что речь идет о деле благородном – сиречь о поимке и посрамлении нечистой силы, которая не дает спокойно жить одному из достойных братьев, сказал, что его долг – принять в сем деле посильное участие, и велел, чтобы на эту ночь в дормитории поставили для него кровать. Клод ругнулся про себя, а Рауль подумал, что тогда лучше уж пусть дьявол явится – интересно, чем мессир Арнольд его посрамлять собрался, пояском освященным от котты, или просто кулаком в кольчужной перчатке по рогам? То-то, верно, хорошая завяжется драка!..
В урочный час звякнул колокол, дозволяя братии отдохнуть от трудов праведных. Молились перед сном долее обычного. Легли не раздеваясь. Шарль, старательно похрапывая, сжимал рукоять кинжала, которым намеревался отхватить адской твари не меньше чем половину хвоста. Клод лежал, прикрыв глаза, сложив руки – паинька паинькой, и про себя ругательски ругал мессира Арнольда, который, как это в обычае у любого начальства, вмешался не вовремя и испортил превосходный случай рассчитаться с керсийской песочницей за поучения и воркотню, - а ведь у Клода такая идея наклевывалась! Командор же, чью кровать втиснули кое-как рядом с койкой бедняги Шарля, лежал, заложив руки за голову, в самой беззаботной позе, и думал, что, вернее всего, в его присутствии никакой дьявол кончика носа не покажет в дормиторий, что молодежь на церковном крыльце, верно, как всегда, замышляла какую-нибудь шалость из тех, что разве только пажам десятилетним впору. И над Шарлем наверняка подшутил Рауль с друзьями – а их всенепременно подучил неисправимый Клод, - во всяком случае это было бы самым простым и естественным объяснением всех чудес в командории.
Ночь по накатанной дороге катила к утру, никто не появлялся, достойные братья, отчаявшись дождаться чего-нибудь интересного, втихомолку посылали керсийца с его бденьем к Саладиновой бабушке, и притворный храп понемногу переходил в настоящий. Вскоре не спали только Арнольд и старый Шарль…
- Ну, что, дорогой дядюшка? Вижу – дожидаешься! Понравилось! И куда же мы сегодня отправимся? На колокольню хочешь? Видно будет далеко, слезать будешь долго… А может, сразу на собор? На Сен-Ромен или на Фонарную? Ты говори, не стесняйся, дядя Шарло! – услышав сквозь сон этот голос, все рыцари невольно вздрогнули и проснулись, – но не смели пошевельнуться.
Только бывший командор, будто только и ждал этих слов, вскочил с постели, отбросив на пол одеяло, и, судорожно стиснув рукоять кинжала, озирался, ища, где враг – но нечто белое, колышущееся, сгустившееся из ночного воздуха, неизменно оказывалось у старика за спиной.
- Ну, иди, иди сюда, нечистая сила… я тебя…! Ну, где ты прячешься?!
- Да здесь я, - издевательски смеялся призрак – ибо ничем иным не могла быть эта высокая бело-голубоватая фигура в орденском одеянии, сквозь которую неясно просвечивали окно, и горящая свеча на подоконнике, и койки с застывшими на них рыцарями.
- На тебе, дьявольское отродье!! – удар кинжала, лезвие проходит сквозь голубой туман – дурак этот Шарль, разве же кинжалом с привидениями сражаются? А призрак уже возле окна маячит, и свеча горит будто у него в груди, под белой коттой… под коттой без креста.
- Что, решился? Хочешь на Фонарную? Нет? Как будто я спрашивать тебя буду! Как будто ты меня спрашивал, хочу ли я в этот чертов Орден! – длинная полупрозрачная рука хватает керсийца за шиворот и приподнимает над полом, тот вырывается, дрыгает ногами, кинжалом в призрака тычет – а гость из преисподней знай скалится – и тащит бедолагу прямо к окну.
Медлить более нельзя – Арнольд, вскочив, бросается Шарлю на подмогу, и выкрикивая Credo, выплескивает на привидение поставленный загодя у кровати объемистый кувшин святой воды. Старый тамплиер, мокрей колодезной бадьи, поскользнувшись, шлепается задом на пол – привидение хохочет так, что известка сыплется с потолка.
- Ну и умора мне с вами, мессиры братья!
- Кто… ты…? – тяжело выдыхает наконец бедняга Шарль.
- И вправду, - вопрошает Арнольд, старательно хмурясь и стискивая зубы, чтобы не стучали, - как ваше имя, сеньер призрак, и за что вы преследуете достойного брата нашего?
И ответствует привидение: «В земной жизни звался я Анри де Луаньи, единственный сын и наследник Армана, графа де Луаньи, в Ордене стал я братом Анри, неверные же в Утремэ прозвали меня Белым Дьяволом. А вот остальное достойный брат пусть сам вам расскажет – у него лучше получится. Правда, дядя Шарль? Да смотри, ничего не утаивай – не то я тебя не на башню затащу, а в самый ад! Там архиепископ Норбер в котле соскучился без компании!».
И де Марманд рассказывает. Долго. Чуть не до самого утра. И рыцари слушают, затаив дыхание. И призрак слушает, грозно нависая над коленопреклоненным Шарлем – да еще время от времени подробность какую-нибудь вворачивает, которой бывший командор не знал. И Арнольд припоминает: да, приезжал в гости Анри, веселый, славный… да, потом его заперли в подвал, командор сказал – взаперти надобно держать бесноватого… И Арнольд поверил – как предписывалось уставом… А оно вот, значит, как!
Наконец рассказано все – все старые раны вскрыты, гной вытекает, по идее, от этого должно становиться легче. Да вот не стало. И не станет. Никогда. Даже если Анри сейчас пришибет как муху этого тощего старикашку, в котором ни самой малости не осталось сейчас от прежнего командора де Марманда – все сожрал давний страх, выпущенный из тайника.
-Анри! – шепчет старикашка, и призрак видит слезы в вылинявших его глазах. – Анри, прости… Мой грех… Каюсь…
- Да уж теперь-то, со всем вашим раскаянием – поцелуйте меня в задницу, дважды прекрасный брат!
*
Tags: тамплики
Subscribe

  • сорокопоползень

  • Новая набережная

    На день города открыли, еще не все доделали, но кое-что уже есть. Покойтесь с миром, потраченные деньги: Остатки старой набережной: Качели -…

  • Осень пришла...

    Не успела прийти - а уже так замаяла холодрыгой и дождиком! Обещают, правда, потепление - но очень ненадолго. Хорошо хоть успела позагорать 22-го на…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments